— Ну, так, знаете ли, вообще насчет всего. Нет ли каких разговоров, особенных случаев? Мало ли что бывает!
— Нет, слава Богу, у нас все в порядке. У нас там, сами знаете, машина заведена и идет себе полным ходом. Мы изображаем собою винтики этой самой машины, и нас подмазывают каждый месяц.
— А вы куда идете? — спросил Смирнин, перебивая словоохотливого банковского чиновника.
— А я был за справочкой послан в государственное казначейство, в конке ездил, а этот вот кусок хотел пешочком добежать. Только вот дождичек.
Разговор с этим товарищем по службе так успокоительно подействовал на Смирнина, что ему ясно стало полнейшее отсутствие опасности. Он опять повеселел:
— Так вы теперь в банк возвращаетесь? Да? Ну, и я с вами.
— Как же так? Ведь у вас отпуск взят на три дня? Погуляли бы, право, еще до завтра. Потом ведь снова за лямку. Там богаты не богаты, а уж если останетесь служить, так надо наравне со всеми.
— Вот то-то же и есть! — ответил Смирнин. — Только что же это мы стоим под дождичком? Садитесь-ка лучше со мною в коляску, и я вам дорогою расскажу.
— Так решили ехать?
— Да, мне, кстати, надо там, на службе, кое-кому должки заплатить. Позвольте! Ведь я и вам десять рублей состою должным.
Они сели в экипаж, и Никанор, получив требуемое приказание, повез их в банк «Валюта».
— Вспомнили-таки! — обрадовался сослуживец Смирнина. — Ну спасибо, что не забыли. Ведь я это вполне понимаю: голова страшно кружится при получении больших денег. Сколько раз я наблюдал: считает в банке какой-нибудь человек деньги, бледный весь, нихняя губа отвиснет и трясется, руки дрожат как в лихорадке, кругом озирается, каждого шороха боится. Подумать можно — вор! Ей-Богу, извините, пожалуйста, но люди чрезвычайно меняются, человек может колоссально растеряться при получении огромных денег. А вот вы не забыли и таких мелочей — мои десять рублей вспомнили. Ну, спасибо вам, спасибо!
Между тем Смирнин успел достать деньги и передать их сослуживцу.
Взяв десятирублевку и аккуратно спрятав ее, тот спросил:
— Так как же теперь свою жизнь думаете устроить, Иван Павлович?
— Службу думаю бросить.
— Вот как-с. Ну, что же, понятно — более широкое направление хотите теперь себе дать. В большие корабли попали — большое и плаванье. Да и то надо сказать: не следует место занимать и отнимать верный кусок хлеба, быть может, у целой семьи, когда самому нет надобности в этом. Куда же вы теперь полагаете? Поступите на другую какую-нибудь службу или имениями займетесь?
— Я думаю прежде всего проехаться за границу, — ответил совершенно уверенно Смирнин. — Мне, знаете ли, надо поосмотреться, все обдумать.
В этот момент они подъехали к банку.
Появление Смирнина там произвело целую сенсацию. Все бросились поздравлять его, закидывать вопросами. Он со всеми рассчитывался, щедро заплатил вахтеру по векселю.
— А ведь с тебя бы надо литки! — сказал один из тех сослуживцев, который был ему поближе.
— Правда, правда, спрыснуть следовало бы! — раздалось с разных сторон.
— В таком случае, господа, вот что предложу вам, — громко сказал Смирнин. — Сегодня мне некогда, а завтра милости прошу всех ко мне. Я живу еще в прежнем доме, только этажом ниже. Прошу всех ко мне!
— Вот это дело!
— Прошу часов в семь вечера. Прошу всех, буду рад от всей души.
Это приглашение было принято всеми, так как полагали иметь дело с честным человеком. Смирнина это очень занимало, однако не радушие и сердечное гостеприимство руководили им, а желание пустить всем пыль в глаза, всех удивить и затмить.
Он начинал чувствовать голод и простился с товарищами, сопутствуемый самыми добрыми пожеланиями.
Дождь лил все сильнее, и это рассердило Ивана Павловича. Все перед ним было открыто: он мог теперь поехать в любой лучший ресторан, а между тем почему-то столица вдруг показалась ему ужасно пустой. Во всем городе был только один человек, к которому он мог заехать, а именно Маргарита Прелье, но, взглянув на свои новые часы, он подумал, что ее, вероятно, нет еще дома. Проведать Мустафетова не имело никакого смысла, так как тот наверняка устраивает какие-нибудь свои дела. Где жил Рогов, он даже и не знал. Тому ведь еще нужно было отделаться от своего ложного звания помощника присяжного поверенного.
И вот вышел на крыльцо банка человек, в распоряжении которого было более полутораста тысяч, который добыл эти деньги путем преступления, который до такой степени желал иметь их, что ежеминутно рисковал Сибирью, и который на другой же день их получения не знал, куда с ними деваться.
Он дал Никанору адрес Маргариты Прелье и решил, что если не застанет ее, то поедет в какой-нибудь ресторан.
Но Маргарита была уже дома. Она очень обрадовалась его подаркам и созналась, что сама очень голодна.
— В ресторан! — скомандовал Смирнин, садясь с нею в коляску, и назвал улицу.
Они заняли одно из угловых мест в большом зале. Их окружила обслуга во фраках, но это не удовлетворило Ивана Павловича, и он потребовал к себе одного из распорядителей. Явился довольно красивый брюнет во фраке.
