— Будешь участвовать в гонках, Полиникос? В панкратионе или в пятиборье?
— В беге.
— Понятно. То-то ты длинный как жердь, и твои ноги начинают расти с самого верха, почти что с шеи. Только такие, подходят для бега. Но это также честь, большая честь.
Калий стал относиться к Полиникосу с гораздо большим уважением.
— В конце концов, бегун – это уже что-то. Хотя это не Олимпийские Игры, и не Священные Игры над Алфеем, но все же агоны, и немалые, и заработать здесь сосновый венок тоже почетно. А почему ты не приплыл раньше? Тебе было бы полезно побольше потренироваться в гимнасии.
Но Меликл вернулся к своему первому вопросу: — Мы приехали сегодня в полдень, и я не понимаю, как ты так быстро нас нашел?
Калиас пожал плечами.
— В этом нет никакой загадки. Я пришел с рабом в порт, чтобы купить специи и кипрское вино прямо с кораблей, приплывших из Азии. Смотрю, а там стоит небольшой красивый парусник с заметной надписью: — «Анита». Необычное имя; я подумал, что откуда-то его знаю. Я спрашиваю: - « Чей это корабль?», отвечают « Меликла Милетского». Я понял о ком идет речь и спрашиваю: - «А где он сам? Они указали мне на эту дыру. И вот я здесь. Вот и все. Короче говоря, молодые люди, давайте пойдем ко мне, так как я умнее вас, потому что мне столько же лет, сколько вам обоим вместе взятым, и я смотрю на такие вещи по другому.
- У вас есть раб, господин? - вмешался Полиникос.
— Ну, вон там, один черный стоит. Их у меня даже два. Вообще-то, они не мои, а нашего сообщества. Потому что я совладелец корабля, на котором сюда приплыл. Могу поспорить, что во всем Коринфе нет более красивого корабля. Даже у нас в Сиракузах немного подобных.
— Вы часто бываете в Коринфе?
— Я плаваю из Сиракуз в Коринф и обратно несколько раз в год. Здесь в Коринфе я уже знаю каждую дыру и чувствую себя как дома. Милый город, даже весьма хороший. Просто здесь очень много мошенников. Чем богаче покупатель, тем крупнее мошенник.
— Но я вижу, ты тоже разбогател, Калиас. У тебя красивое платье, и даже уже есть рабы… — Меликл вдруг стал серьезным и добавил: — Так странно покупать для дома рабов, знаешь, я никогда не хотел бы их иметь их. Мне не хотелось бы видеть их лица и их пытливые глаза, зная, что они завидуют нам, свободным людям. Ты же, помнишь, Калиас, что я тоже три года был рабом , прежде чем ты меня выкупил.
Калиас нетерпеливо отмахнулся: — Ерунда, — сказал он. — Среди моих рабов нет белых, они у меня все черные, и им со мной хорошо. Они откормлены, и кожа у них блестит, как нос у собаки.
Полиникос покачал головой: — Но они все равно всегда чувствуют себя обиженными.
— Обиженными, а кто их может обидеть моего раба кроме меня? Мне тоже не нравится, когда кто-то мучает своих рабов, потому что это зло и прежде всего глупость. Но почему я с этим не согласен? Послушайте.
