И я поняла, что провалилась. Все мои старания по защите Романова и вообще не причастного к этой истории журналиста пошли прахом.
Они уже все знали.
А я приложила столько усилий…
— Откуда? Откуда ты знаешь?
Гриша устроился поудобнее и заявил:
— В день, когда твою подружку подстрелили, она выбралась из своей норы, чтобы встретиться с Романовым.
— Ты стрелял? — прямо спросила я.
Гриша в ответ расхохотался, запрокинув голову назад.
Хорош, гад, очень хорош. И знает это, и показывать не боится. Макса тоже не боится, признает за тем право руководить, но не командовать.
Эти двое находятся практически на равных, и все же, Гриша уступает на шаг, оставаясь позади. Или позволяя Максу быть на шаг впереди.
Да, прав был Князь, в моей жизни слишком много мужчин.
— Нет, мне было не до твоей подружки. Я был занят. У меня, знаешь ли, есть и другие дела, помимо вас троих.
— Удивлена и шокирована! — округлив глаза, кивнула я. Но тут же перестала дурачиться и спросила: — Если не ты, то кто тогда?
— Точно не знаю. Возможно, кто-то из ягуаретт. Возможно, кто-то из людей Лозовского. А возможно, она кому-то еще дорогу перебежала, как черная кошка. В общем, где-то она свою мордаху засветила, раз пулю поймала.
— «Людей» Лозовского — в буквальном смысле людей? — уцепилась я за это слово.
— Да, — подтвердил Гриша. — У Лозовского есть не только ручные коты, но и ручные громилы. Среди них всякий сброд — бывшие военные, незадачливые спортсмены, продажные менты и просто товарищи, готовые за большие деньги сделать все, что прикажут. Для какого-нибудь кандидата в мастера спорта по стрельбе небольшая трудность продырявить музе голову. Вот только, в том-то и дело, что в голову они не целились. А пытались подстрелить, но так, чтоб без летального исхода.
— Она нужна была живой, — протянула я.
— Да, когда мои волки подъехали, муза уже скрылась, оставив на память о себе кровавые пятна на асфальте. Воспользовалась отсутствием у преследователем хорошего знания местности. Там, где её взялись преследовать, дворы такие, что даже для местных добраться домой — целый «Форт Боярд».
— Падают монеты и гуляют тигры? — не удержалась от ехидного замечания я.
— Голубиное говно там на голову падает, — отрезал Гриша. — И круглогодично озабоченные коты, метящие все подряд, гуляют.
— Очаровательно, — выдохнула я с восхищением и уже серьезно: — Я знаю, как музу нашли ягуаретты. Лозовский приобщился к современным технологиям и использует городские камеры. Но как об этой вечеринке с огнестрелом узнал ты и твои песики?
— Предатели есть везде, — выдал широкую и очень неискреннюю улыбку оборотень. — И всегда найдутся те, кто кому деньги развяжут язык.
— Понятно, у тебя среди пятнистых есть доносчик, — заключила я под многозначительным взглядом Гриши. — И он же сообщил тебе о встрече котов Лозовского с Фирусой.
Гриша кивнул и уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но дверь широко распахнулась и через порог переступил Макс. Я успела заметить, как за его спиной мелькнуло чье-то мощное туловище, затянутое в черную форменную одежду. Макс оглянулся через плечо и дверь прикрыл, распорядившись в сторону вервольфа:
— Ты свободен. Оставь нас.
Гриша подчинился не сразу. Сперва он вопросительно взглянул на меня. Я в ответ развела руками, мол, ничем не могу помочь и понятия не имею, чего вам двоим от меня надобно. Оборотень глаза отвел и с тяжелым вздохом поднялся. Сунув руки в карманы, мужчины замерли друг напротив друга. Роста они были почти одинакового, разве что Гриша чуть повыше, да и в телосложении один другому не уступал.
— Ты хочешь мне что-то сказать? — с вызовом приподнял бровь Макса, не отворачиваясь от альфы.
— Да, — без страха и колебаний ответил Гриша. — Но скажу потом, когда мы будем наедине.
— Жду, не дождусь, — равнодушно бросил мой бывший друг, обошел оборотня и приблизился к кровати, на которой оставалась сидеть я. — А теперь можешь заняться своими делами.
— Не сомневайся, займусь, — кивнул вожак и поглядел на меня с мелькнувшей на дне зрачков затаенной тоской, такой, что хоть вместе с ним на луну вой. А потом он ушел. Как только дверь за ним захлопнулась, Макс подошел и провернул ключ в замочной скважине.
Стало жутко. Впервые в жизни рядом с ним мне стало чертовски страшно, до такой степени, что затряслись руки и перехватило дыхание.
— Что ты затеял? — вырвалось у меня.
— Ничего такого, — спокойно повернулся он ко мне, — чему бы ты смогла помешать. Так что, нервничать и беспокоиться тоже не имеет никакого смысла.
Что-то в нем изменилось и я, знавшая его много лет, не могла этого не заметить. И пусть мне регулярно приходилось сомневаться, а знала ли я вообще настоящего Макса и был ли он со мной хоть когда-нибудь честен, все же хотелось верить, что невозможно притворяться полностью, создав новую личность с нуля. Потому что любая роль всегда имеет под собой в основе автопортрет. Сколько ни старайся, а истинная натура рано или поздно вылезет наружу, особенно, если притворяться приходится годами.
