– Понимаю, – кивнул не глядя на дочь Артур.
– В таком случае, мы одобряем кандидатуру твоей дочери на пост помощника первого советника. С этого момента и навсегда она – служительница Совету. Единство и сила.
– Единство и сила, – поклонившись, откликнулся отец Фирусы, а после, глядя строго вперед, вцепился в дочь и потащил следом за собой на выход.
Часть каменной стены вновь поднялась, а потом с тем же звуком опустилась, но уже за их спинами. А сами они вышли в похожий на предыдущий колодец, но размером поменьше. Здесь не имелось ни тронов, ни людей в балахонах, благодаря чему Руся задышала ровнее и попыталась задать вопрос. Но отец лишь жестом приказал ей молчать. И девочка послушно затихла.
Из второго колодца отец и дочь тем же способом перешли в следующее помещение – копию первого и второго, но еще на порядок меньше.
Процедура повторилась несколько раз: скрежет, кусок уезжающего вверх камня, полная безлюдность и нарастающая торопливость отца. Последний колодец оказался таким узким, что высокий худощавый мужчина и девчонка, которую можно было двумя пальцами обхватить едва смогли пробраться по нему бочком.
– Интересно, а что делать людям с чуть более здоровой телокомплекцией, если Совет вызовет их к себе? – Ниса пренебрежительно прервала рассказ музы. – Ну, тем, кто не напоминает собственный рентгеновский снимок? Как в сказке про плюшевого любителя мёда? Сидеть в колодце и ждать, пока похудеешь? Это же концлагерь какой-то!
Я шикнула на Нису, не став дослушивать её возмущенные размышления, и попросила Русю:
– Продолжай.
Подруга кивнула и вернулась к тому месту, на котором её так невежливо прервала банши.
В пятом, самом узком колодце они пробыли достаточно долго. Наверху, где был глухой потолок вместо неба, периодически вспыхивали непонятные красные огоньки. В какой-то момент Русе показалось, что это глаза летучих мышей, но отец, проследив за испуганным взглядом дочери, как бы между делом заметил:
– Блуждающие огоньки. Их еще называют болотниками, из-за того, что они предпочитают селиться на болотах.
– Но здесь ведь нет болота, – промямлила муза.
– Зато здесь есть мы. Они наблюдают.
– Зачем?
– На случай, если мы вдруг вздумаем вернуться обратно, – спокойно пояснил Артур. – Наша аудиенция окончена, и мы должны покинуть это место.
Наконец, часть стены, к которой Руся оказалась частично прижатой, двинулась к потолку, и маленькая муза вывались на свежий воздух. Она упала коленями на зеленую траву, дыша часто и глубоко, пытаясь прогнать из памяти воздух, которым были наполнены колодцы, спертый и влажный, воняющий… смертью.
Преодолев несколько метров на коленках, она подхватилась и замерла.
Дорогу преграждали заросли барбариса. Колючие кустарники тянулись вправо и влево так далеко, насколько хватало взгляда, образуя непреодолимую стену из веток с длинными острыми колючками, собранными в густые пучки.
Нервы сдали. У музы началась истерика. Некрасивая, со слезами, несвязными воплями и конвульсивными содроганиями. Подбежавший отец обнял дочь, прижал к себе и начал укачивать, успокаивающе поглаживая по голове и что-то тихо приговаривая. Когда кризис немного стих, она расслышала слова:
– Ничего, всё хорошо, всё будет хорошо. Они забрали Симону, но я не отдам им тебя. Ты всегда будешь с нами, со мной и с мамой. Ты всегда будешь нашей маленькой девочкой. И мы всегда будем рядом, чтобы помочь тебе. Чтобы не потребовал Совет – мы поможем.
Когда Руся окончательно успокоилась, Артур рассказал ей, что такие, как они, были созданы давным-давно для оказания помощи Совету. Старейшинам нужно было подчинить тех, кто был против установления новой власти. Многим не понравилась созданная ими система управления, которая мало чем отличалась от власти прежних богов.
– Старейшинами становятся один раз и навсегда, – втолковывал ей отец, укачивая. – Член Совета получает широкие полномочия с момента своего избрания и сохраняет их вплоть до самой смерти, не только представляя свою общину, но и участвуя в управлении над другими. Власть одних и тех же избранников длится столетиями, а некоторые виды способны жить даже дольше пары сотен лет. С момента образования Совета музы были вынуждены отдавать своих первенцев. По сути, их обменивали. Обменивали на спокойную жизнь для остальных отпрысков… Чаще всего, младшие дети не призываются Советом. Но ты – особый случай. Совет выбрал тебя, потому что ты единственная из всех детей сейчас находишься в подходящем возрасте. Тебя выбрали, чтобы дать особое поручение.
– Поручение стать моей подругой? – ни одна мышца на моем лице не дрогнула и это уже было победой.
Если очень долго притворяться, можно и самому поверить в собственную ложь. Если очень долго убеждать себя, что тебе не больно, то боль уйдет. Главное – в это верить.
– Да, – Фируса, наконец, была готова рассказать правду. – Наша встреча была организована Старейшинами. Мне приказали перевестись в твою школу и попытаться наладить с тобой контакт. Но, на самом деле, мне даже делать ничего не пришлось. Вы сами за меня всё сделали.
