— Здравствуйте, — вспомнила об элементарных правилах воспитания. — Мне зовут Ди, я ваша соседка по дому. Или, точнее сказать, бывшая соседка. Вы жили этажом выше. А недавно уехали.
— Да, мы перебрались поближе к центру, — радостно подтвердила моя собеседница. — Но зачем вы звоните?
— Я хотела спросить, не давали ли вы кому-нибудь ключи уже после переезда?
— Нет, — радости стало меньше. — Знаете, ваши вопросы очень странные.
— Вряд ли страннее того, что уже случилось, — заметила я.
— Вы о чём? — окончательно встревожилась моя бывшая соседка.
— Как о чём? О трупе, — с моих губ сорвался смешок, но это было нервное, скорее истерика, а не веселье.
— О каком трупе? — поражённо выдохнули мне в ухо.
— Вам разве не звонили из полиции? — говорят, отвечать вопросом на вопрос низшая форма общения, но иногда по-другому не получается. — В вашей квартире был обнаружен труп женщины.
— Нет, не звонили, — голос Марины испуганно дрогнул. — Погодите, а о какой квартире идёт речь?
— У вас их что, несколько?
— Ну, да. Муж недавно вступил в права наследования после смерти двоюродного брата.
Я назвала свой домашний адрес.
— А, так вы об этой квартире, — с неожиданным облегчением вздохнула женщина. — Так, мы её продали.
— Что? Когда продали? — я вскочила.
— Где-то около месяца назад. Покупатель попался очень понимающий, дал нам время, чтобы переехать. Хороший парень, очень милый и внимательный.
— А имя хорошего парня вы, случайно, не запомнили?
— Запомнила. Его звали Григорий. Фамилию не вспомню, но если она вам нужна, я могу поискать договор купли-продажи.
— Нет, нет, — торопливо ответила я. — Фамилия не нужна.
И мы попрощались.
Не выпуская телефона из рук, начала набирать Романова.
— Лучше сразу убей меня, — категорично заявил владелец номера, едва подняв трубку.
— Э…
— Если ты сейчас стоишь у нового трупа с дымящимся ножом, то не мучай, а приезжай и прикончи меня, — со стоном попросил Мишка.
— Нет, я стою, — оглянулась по сторонам, — я стою в своей квартире. Если тебе нужны подробности, то на мне драные колготки, испачканное платье, а в волосах, кажется, запуталась гильза.
— Т-а-а-а-ак, — протянул парень. Что-то протяжно и противно заскрипело на его стороне. — А ты где была?
— На девичнике, — я шмыгнула носом.
— На чьём девичнике? — спокойным голосом, которым обычно говорят с детьми и душевнобольными, продолжил расспросы Миша.
— На своём. Вроде как…
— Вроде как? — переспросил Романов. — Я сейчас приеду.
— Не надо приезжать, лучше скажи, что там по убийствам в моём офисе?
— Нет никаких убийств, Ди, — ответил Миша очень серьёзно. — Дело даже стали открывать.
— Почему? — почему-то я не удивилась, в глубине души ожидая чего-то подобного.
— Потому что эксперт дал заключение: это самоубийство. Как бы это дико ни звучало, они сами перерезали себе глотки.
— Самоубийство, перед которым Стас пропал на трое суток? — не поверила я, но отреагировала без эмоций. — Насчёт Инги не знаю, кажется, у неё нет родных. Поэтому, даже если что-то с ней и случилось накануне смерти, искать было не кому. А я ни о чём не догадывалась…
— Так может, они вдвоём и пропали, а не поодиночке. И не по вине злодея, а по собственной воле. Ты не хуже меня знаешь, чем обычно занимаются мужчина и женщина, когда хотят уединиться, — хмыкнул циничный Романов. — И чем они хотят заниматься, когда уединяются.
— А потом оба себя убили? — скривилась я с издёвкой.
— Бывает, — Мишке было всё равно, и он этого не скрывал. — Несчастная любовь.
— С чего ей быть несчастной, если оба были одинокими и свободными от любых обязательств? Ни мужей, ни жён, ни детей!
— А мне откуда знать! — рявкнул разозлившийся Романов. — Я с ними чаи не гонял, баранки не грыз! Но у меня есть чёткий ответ от эксперта: смерть не криминальная! Всё, отстань от меня, чудовище ты неугомонное!
И он бросил трубку.
Я постояла ещё некоторое время, разглядывая одну невидимую точку в пространстве, а после вышла на лестницу и поднялась не следующий этаж. Ткнула пальцем в звонок и стала ждать.
Внутри раздались шаркающие шаги, потом дверь медленно отворилась, а вместе с этим удивлённо расширились и мои глаза. Я была уверена и в своей памяти, и в своей вменяемости. Но в отношении жительницы верхнего этажа такого сказать было нельзя. Женщина была всё в том же наряде, что и в прошлую нашу встречу: халат, тапки и махровое полотенце на голове. И последнее было уже совершенно ни к чему. Её частично седые волосы давно высохли и выбились из-под плотной пушистой ткани, болтаясь короткими неопрятными прядями. Само полотенце держалось на голове кое-как, и готово было размотаться окончательно в любой момент. Халат потерял свежесть, но выглядел вполне приемлемо. И все бы ничего, наверное. Любую странность можно объяснить, каждому таракану найти прописку, вот только глаза женщины были стеклянными, не двигались и даже не моргали. Скосившись вовнутрь, они смотрели на кончик длинного, острого носа.
Я поздоровалась.
Три раза.
