Проводив из квартиры душу покойного Арсения Алексеевича, Стас вернулся в комнату, где Сергей приводил в чувства вдову Наталью. Сын крутил пред носом матери ваткой, смоченной в нашатыре, и это в конце концов привело к нужному результату. Наташа вернулась в сознание, сморщилась от едкого запаха и села.
– Ну, вот! – облегченно проговорил Сергей. – Вот и хорошо, мамуль, давай, подымайся.
Мать поднялась и тут же присела на стул. Её взгляд снова уперся в строки на мониторе, подписанные усопшим мужем.
– Сергунь… это что?
– Это папа, мам.
– Сергунь… папа вон на серванте, в вазочке, Сергунь… – Наталья никак не хотела брать в толк суть происходящего.
– На серванте – прах, мама, а вот тут его душа. Мамуль, мы уже не первый раз с ним разговариваем, вот хочешь, спроси его что-нибудь, он слышит и он тебе ответит! Попробуй.
Недоверчиво поглядев сыну в глаза, Наталья подумала и вдруг заорала на всю квартиру:
– Стас!! Ты меня слышишь?!!
Сергей, в этот время отвернувшийся, чтоб закрыть бутылочку с нашатырем, аж присел от неожиданности.
– Мама, можно и тихо говорить, он услышит… Если еще здесь.
– Где это «здесь»? – Наталья опять напряглась.
Но в этот момент клавиши самопроизвольно запрыгали, и на мониторе появилась строка:
– «Не волнуйся, Ната, всё хорошо. Я тебя слышу».
– Не верю… – коротко сказала вдова, прочитав строку. – Это какой-нибудь твой дружочек где-нибудь сидит, подслушивает и печатает…
Сергей вздохнул. А со стола в воздух вдруг медленно поднялась шариковая ручка и прямо на обложке технического журнала вывела автограф Станислава Валериановича, которым он расписывался, получая на военном заводе скромную зарплату.
Наталья еще с минуту глядела на автограф мужа, на ручку, прокатившуюся по глянцу журнальной обложки, затем медленно поднялась со стула, с интересом взглянула в лицо Сергея и, не говоря ни слова, ушла на кухню, к заветному холодильнику. Там, нацедив себе стакан водки, она с отвращением выпила, поискала на столе потенциальную закуску, но не нашла. Так, с гримасой отвращения на лице, она просидела за столом минуты две и, наконец, медленно и с негодованием сказала:
– Родной сын!.. Родной сын так и норовит обмануть!.. – Наталья нашла на полке над столом полконфеты и быстро отправила её в рот. – Чего уж тут тогда о собесе говорить!
