Собравшиеся притихли. Стало слышно осеннюю полусонную муху, застрявшую в межоконном пространстве. Сначала высказался вертолетчик:
– Вы знаете, я вообще ни при чем. Вот этот капитан подъехал на БТРе к вертолёту, когда я сел на трассу. Вышел он с мешком, погрозил мне пистолетом, залез, говорит «взлетай», я и поднялся. А потом уже в лагере приземлились. Всё!
– Хорошо… – Оборотнев поиграл желваками. – А чем капитан мотивировал свои требования?
– Так это ж учения, – отвечал пилот. – Я получил задание…
– От кого?
– Ну, вот старший лейтенант передал мне распоряжение вон того полковника. По рации. Мне моё начальство подтвердило: принять участие в военно-полевых учениях 2-й мотострелковой бригады… Надо задержать условного дезертира на условно угнанной бронемашине… Всё так и было.
Оборотнев обернулся и вопросительно поглядел на генерала.
– Да. С летчиками я договаривался. Не конкретно, но просто… об оказании содействия в случае необходимости.
В этот момент на столе генерала включился селектор, и молодой мужской голос продребезжал:
– Николай Михайлович, у вас Москва на первой линии, министерство, маршал Сомов.
– Лейтенант! – рявкнул генерал. – Я ж сказал! Ни с кем не соединять!
– Так… – Оборотнев прошелся от стола к несчастной мухе и обратно и вновь обратился к летчику: – И вы подчинились капитану без всяких сомнений?
– Ну… Я ж условий учений подробно не знал… Честно говоря, я сначала даже подумал, что это настоящий захват. Капитан прямо так и сказал… Сначала сказал, что в ЮАР летим…
Капитан Сидоров в этом месте рассказа летчика довольно сильно побледнел. Он не на кого не глядел, ну, разве что на муху, лазающую по стеклу.
– А потом мы пролетели немного, – продолжал летчик, – он и признался, что это учения, мол, поворачивай в лагерь.
– Все так и было, капитан? – Оборотнев устремил взгляд на Сидорова.
– Так точно. Всё так и было…
– А от кого вы получили вводную на эту акцию… ну, с этим дезертирством?
– Я?
– Вы, капитан.
– Мне товарищ полковник сказал… – Тут капитан стал просто белым, как бумага. Полковник, напротив, испуганно краснел и потел.
– А что вам сказал полковник? Передайте буквально.
– Ну… Он говорит, залезай, Сидоров, в этот БТР и поезжай в направлении города. А тебя будут преследовать, как будто ты… дезертир, перебежчик, бандит, террорист и ворюга. Ну, установка такая.
– А про деньги?
– А что деньги?
– А про деньги товарищ полковник вам что-нибудь говорил?
В кабинете возникла пауза. Капитан вдруг покосился на полковника. И ровно в это же время полковник испуганно покосился на капитана.
– Я не понимаю вашего молчания, господа… – Голос Оборотнева странным образом заледенел.
– Говорил… Он сказал… Там, говорит, в броневике, мешок ненастоящих денег …как будто ты с деньгами дезертируешь… вот и всё.
– А вы знали, что это всё же настоящие деньги?
– Нет… Не знал… А они что, настоящие?
Оборотнев опять сходил к мухе, а, вернувшись, начал допрашивать полковника:
– Скажите, откуда эта история с условным дезертирством и мешком денег, вообще, взялась?
– Видите ли… У нас учебный выезд бригады. Плановый. А это маневры, стрельбы…
– Короче, пожалуйста, полковник, мне военная система знакома.
– Да-да. Утром мне мои сообщили про незнакомый БТР – без расчета, без снаряжения. И тут же и товарищ генерал Николай Михайлович звонит и говорит…
Николай Михайлович во главе стола при этих словах полковника спокойно и с достоинством позеленел лицом и нечаянно сломал в руках карандаш.
– …И говорит, что… что нет ли там у вас лишнего БТРа? Вот сажайте на него человека… и пусть он типа… типа гонит БТР в город. Как будто на завод-изготовитель. Срочно.
– Вы так и поняли? Именно так?
– Да. Сначала так… Потом, правда, подумал… Неспроста всё. Учения ведь… Может, вводная хитрая… Я пошел на этот БТР взглянуть. Гляжу – да, без номера, без экипажа, и этот… мешок этот…
– С деньгами?
– С деньгами, да. С долларами.
– И что вы сделали?
– И я тогда подумал, я и говорю… Товарищ генерал-майор, думаю, решил нас проверить и дал вводную… – Полковник с каждым мгновением становился всё увереннее. Видимо, потому, что практически не спускал глаз с генерала, который его как будто гипнотизировал. – Думаю, этот БТР с деньгами к нам специально, по плану учений, внедрен… И мне всё стало ясно. Надо, думаю, действовать по обстановке. И я действовал. Ну, представьте! Если я во время полевых учений одному офицеру приказываю угнать БТР, то было бы странно, если бы я другому офицеру не отдал приказа его догнать?
– Логично… – Оборотнев посетил муху, вернулся, посмотрел в глаза коллеге, следователю Кореневу, хранящему внимательное молчание, и обернулся к старшему лейтенанту Костяхину:
– И вам был отдан приказ догнать БТР?
– Именно так. Догнать дезертира на БТРе, поймать его и захватить денежный трофей! …Товарищ полковник нам сказали, что можем задействовать вертолет. И всё. Догнали, задержали, вернули… вон летчик помог… И всё. А деньги я и не видел. Только когда докладывал уже, мешок этот видел. И всё.
