Духи некоторое время провожали Леру, плывя за ней через ароматный по-осеннему, желто-бордовый парк Никольского собора. Набрав номер и прижав мобильную трубку плечом, Лера одновременно копалась в своей сумочке и говорила:
– Мама, я всё… Да я уже иду, мам! Ты их покормила?
– Нет, чтоб сначала позвонить, а потом уже рыться! – ворчал Василий. – Моя вот точно такая же. Вот всё обрушит, всё рассыплет прямо на дороге, а потом будет улыбаться с благодарностями какому-нибудь коту, который помогать бросится!.. Коза…
– Да ладно тебе, – отмахнулся Стас. – Просто они так устроены. А мы по другому… А где Коля?
Духи обернулись. Николай остановился метрах в пяти от них, возле белой скамейки. Выглядел он, как испорченная голограмма. Проблемы с яркостью, контрастностью и четкостью были налицо.
– Что с тобой, Колян?
– Всё, мужики… – он едва шептал. – Я истратился. Всё… Как ты, Стас, говорил?.. Я становлюсь звёздочкой… Прощайте. Спасибо вам…
Стас не знал, что ответить, и только беспомощно смотрел на угасающего приятеля. Василий поднял глаза к верхушкам лип и вдруг прокричал:
– Господи! Еще рано! У нас ведь еще остаётся время, Господи!
Последнее слово почему-то подхватило эхо. «Господи-осподи-споди» прошелестело в кронах. Вдруг вверху что-то щелкнуло, и кормильцы ясно услышали довольно равнодушный женский голос: «За недозволенную активность три души наказываются возвращением». Щелчок повторился.
– Что это было? – сказал Стас, но ответить ему никто не успел. Окружающее пространство в одно мгновение заволок непроницаемо белый туман…Дождь лил, как из ведра. Василий вбежал в спасительный подъезд и нажал кнопку звонка первой квартиры. На вопрос «кто там» громко ответил:
– Сантехника вызывали? Открывайте, а то уйду!..
– Куда?
– Что «куда»? Открывай, бабуля! Куда, куда… В монастырь!
– Ошиблись. Никого я не вызывала! – голос удалялся.
– Бабуля! У тебя что, склероз? Только что ведь звонила! – Он снова потянулся к кнопке, но вдруг остановился, отдернул руку и судорожно сглотнул. Пятясь от дверей, он так спиной и вышел из подъезда под дождь. Неверящими глазами Василий оглядел себя, свои руки, чемоданчик с инструментом и испуганно прошептал:
– Господи… я ведь живой. Точно. – Он нюхнул себя подмышкой. На лицо выплыла глупая улыбка. – Я живой…
Слезы сантехника мгновенно смешались с текущими по щекам струями дождя.
