– Это именно тот, кто мне нужен! – обрадовано воскликнул Петлюра и тут же накатал депешу в Бухарест, прося передать ему строптивого швейцарца.
Зная о патологической ненависти Петлюры к коммунистам, сотрудники сигуранцы охотно откликнулись на эту просьбу: если Платтена расстреляет Петлюра – это даже хорошо, румынские власти окажутся в тени и им не смогут предъявить претензии ни в Берне, ни в Москве.
А теперь вернемся на Лубянку, в кабинет старшего лейтенанта Шеина.
– Так зачем вы все-таки понадобились Петлюре? – продолжал допрос следователь.
– Я и сам не мог этого понять, пока он не предложил мне заключить джентльменское соглашение. Да-да, не удивляйтесь, именно джентльменское! – повысил голос Платтен, заметив, что Шеин удивленно вскинул брови. – Суть его заключалась в том, что он напишет послание Ленину, которое я должен передать из рук в руки, а потом с ответом вернуться назад. Так как мне позарез нужно было попасть в Швейцарию, в обмен на эту услугу он поможет мне добраться до Берна.
– И вы согласились?
– А что мне оставалось делать?!
– Так-так, – озабоченно почесал переносицу Шеин. – А с текстом он вас ознакомил? Или это была шифровка?
– Никакая не шифровка, а самое обыкновенное письмо. Что касается текста, то кое-где я даже приложил к нему руку, как, впрочем, и военный министр петлюровского правительства немецкий военный специалист фон Стайбле. Речь шла о прекращении кровопролития и о перемирии с Красной армией. Дело, как вы понимает, благородное, и я с энтузиазмом за него взялся. Был там и еще один, очень важный нюанс, на котором я настаивал особенно категорично: в эти дни наибольшую опасность для Советской России представлял Деникин, войска которого подошли чуть ли не к самой Туле. Так вот Петлюра брал обязательство выступить против Деникина. Вы понимаете, как это важно? Деникину придется воевать на два фронта – это раз. Красная армия снимет с украинского фронта освободившиеся полки и бросит их во фланг Деникину – это два.
– И все-таки я не понимаю, почему Петлюра вам доверился. Ведь вы же коммунист, а его враждебное отношение к коммунистам стало притчей во языцех. Почему он вас не расстрелял?
– Потому что я ему был нужен. Никто, кроме меня, не мог передать его письмо в руки Ленина.
– Допустим… И как вы действовали дальше?
– Добравшись до Москвы, я немедленно явился к Ленину и передал ему послание Петлюры. Насколько мне известно, той же ночью по предложению Ленина ЦК партии принял решение заключить договор о перемирии с Петлюрой. Мне вручили соответствующий документ и я отправился в Каменец-Подольский. Чтобы не было недоразумений, меня ознакомили еще с одной директивой. Я ее до сих помню, но при желании вы можете найти ее в партархиве:
«Шифрованной телеграммой подтвердить коменданту Тульского укрепрайона Муралову наше согласие установить военно-деловой контакт с Петлюрой против Деникина, каковое поручение возложено на товарища Платтена».
– Решение ЦК дошло до адресата?
– Конечно. Я вернулся в Каменец-Подольский, вручил документ Петлюре, напомнил о нашем джентльменском соглашении – и он взялся помочь мне добраться до Швейцарии, где я должен был выполнить секретное задание Коминтерна. Но совершенно неожиданно я заболел: началось такое кровохарканье, что я приготовился к самому худшему. Украинские власти запросили Москву: что, мол, с ним делать? Как я позже узнал, об этом доложили Ленину, и он приказал немедленно доставить меня в Москву. В полубессознательном состоянии я добрался до столицы, где по указанию Ленина мною занялись кремлевские врачи.
– А как же задание Коминтерна?
– Я его выполнил, но несколько позже.
– На сегодня – все, – устало потянулся Шеин. – Подпишите протокол допроса. Правильно, подследственный, на каждой странице. Вижу, что опыт у вас есть, – мрачно пошутил он. – Наговорили вы мне, как в той пословице, с три короба. Мы ведь все проверим, и если окажется, что, ссылаясь на вождей революции, вы пытались ввести следствие в заблуждение, пеняйте на себя.
Проверка заняла три дня, вернее, трое суток. Все это время Платтена на допросы не таскали, а он уже так к ним привык, что набрасывал в уме конспект ответов на возможные вопросы.
– Полагаю, что прежде всего следователь захочет разобраться в дальнейшей судьбе Петлюры, – прикидывал он. – Знаю, что она трагична, но детали мне неизвестны.
Что ж, думаю, что настало время помочь Фрицу Платтену. Для этого надо будет снова заглянуть в один из секретных архивов и приоткрыть стальные двери сейфа.
