Самым дерзким и тщательно разработанным заклинанием жизни Миззанкар вызвал такое существо и, естественно, получил больше, чем запрашивал. Древнего, почти забытого бога - не иначе. Битва воли была прискорбно краткой. Миззанкар Дрябль из Джанта последние дни жизни, прежде чем селяне сожгли его живьем, был занят выскабливанием грязных сковород, мытьем посуды, выжиманием белья и охотой на пыльные комья (стоя на четвереньках).
Боги даже более колдунов понимают, как важно делегировать обязанности.
Однако рассказ о последующих приключениях бога, о Сеч'Келлинах и нагромождении невезений, приведших к их похищению и похоронам в на месте будущего града Толля, повествование это надлежит кому-то другому и услышано будет в иное время.
Единственная важная деталь: бог шел за своими детьми.
Тусклоглазый, почти обезумевший от болезненных пульсов во всех отделах головы Эмансипор Риз, Манси Неудачник, вцепился ногтями и встал на колени, и помедлил несколько ударов сердца, ибо все окружающее закружилось. Лицо его было прижато к мокрому плетню, взгляд косился, пока не нашел Бену Младшую - снова сжалась напротив, нож поднят на случай, если он злодейски метнется ближе (что было весьма маловероятно). Метнуться-то он мог, но сделав так, извергнул бы остатки сомнительного угощения кока, и одна мысль об том (на краю сознания плясал вполне убедительный образ злобной девки, вымазанной вонючей блевотиной), хотя и чем-то соблазняла, но и вызывала грохочущее предостерегающее эхо в больном черепе.
Нет, слишком много движений, слишком много животных порывов. Он закрыл глаза, медленно подвинулся, пока голова не оказалась у края истрепанной корзины. Открыл глаза снова, торопливо поморгал. Эмансипор Риз понял, что смотрит на корму.
Черные сумеречные тучи нависали, затемняя всё над мутными морскими водами. Дхенраби выскакивали на поверхность со всех сторон, двигаясь быстрее любого корабля. Проклятье, он никогда не видел, чтобы эти бегемоты двигались так быстро.
Где-то внизу продолжалась битва, судя по звукам - совершенно нечеловеческая, отзвуки прокатывались по судну, сотрясая мачту и корпус.
Еще одна обширная выпуклость в воде, прямо позади "Солнечного Локона", пухнущая, растущая, все ближе. Теперь Эмансипор увидел Хозяина, Бочелена, стоявшего расставив ноги в дюжине шагов от поручня, меч в обеих руках, глаза вроде бы смотрят на растущий гребень.
- Ох, - сказал Эмансипор Риз, когда две громадные чешуйчатые лапы вылетели из пенного бугра, обрушиваясь на корму сокрушительной хваткой - дерево лопалось словно прутики. Длинные кривые когти вонзились в надстройку. Затем между лап среди полотнищ ниспадающей воды показалась длинная голова рептилии. Открылась пасть, являя устрашающие клыки; вода хлынула в стороны.
Весь корабль грозно содрогнулся, застыл, готовый опрокинуться - нос взлетел ввысь - а пришелец взгромоздился на борт.
Все это - вся сцена с тварью и Бочеленом, который скакнул, взмахивая блистающим клинком - быстро переместилась, ведь воронье гнездо - как и вся мачта - накренилась. Что-то ударило Эмансипора по спине, выбив воздух из легких, потом тощее тело с воем прокатилось сверху, взлетев - крысиные хвосты волос и дергающиеся конечности - он бросился, вытягивая...
Внезапный подъем носа жестко придавил лича и бесформенное дитя; тяжесть проломила доски настила над килем. В этот момент, к несчастью для порождения противоестественных экспериментов Корбала Броча, лич оказался сверху. Хруст столкновения, череда тресков - это лопались кости, включая позвоночники, проседали грудные клетки. Все, что было не закреплено в монструозном теле, неистово выплеснулось, разлетаясь, брызгая жидкостями. В том числе была торжественно выплюнуто, словно застрявшая в человечьей глотке пробка, верхняя половина глубоко внедренного в мутный слизистый мирок тела. Кашляя, перхая, извергая сгустки отвратительной флегмы, Птича Крап покатилась, падая между обшивкой корпуса и расщепленным помостом.
Тем временем лич восстал с протекающего остова недавнего врага, возбужденно стискивая кулаки и откидывая назад голову, словно готовился издать вопль беспричинной радости.
Но даже тупейшие из ученых знают, что силы природы неодолимо связаны некими законами. То, что поднялось, скоро опустился. По крайней мере, если плавает в море. Нос пошел книзу и ударился о воду, подбросив лича вверх - еще один закон, позволяющий изобретение, скажем, катапульт... И уродливая, толстолобая, смутно-Друтерова голова - ибо лич в тот миг стал излишне материальным - с силой тарана врезалась в доски палубы. И застряла.
На миг ослепнув от сотрясения, лич не понимал, что за крики раздаются вокруг.
- Пинай его!
- Пинай! Пинай!
И тут же прочные башмаки врезались в голову лича, ломая скуловые кости и лобные дуги, челюсть верхнюю и нижнюю, виски и темя. Бах бах бах крак крак крак - затем чей-то башмак ударил в разинутый клыкастый рот.
Рот сомкнулся.
