В 1989 году, перед тем как семья Фриды должна была покинуть страну и уехать в Америку, она отправилась в Каспийск, чтобы проститься со своими дальними и близкими родственниками. Им-то она и рассказала, что дома в Махачкале только и слышала: «Жидовка, езжай в свой Израиль». А сосед по подъезду, напившись, откровенно признавался, что как только в Дагестане начнутся волнения, первое, что он сделает, возьмёт ружьё и убьёт всю их жидовскую семью. И родственники в Кисловодске, не раздумывая, посоветовали: «Уезжай!»
Они потом закупили Фриде целое купе, чтобы она спокойно добралась домой. Поезд ещё не тронулся, как в окна вагона полетели камни. Уже не осталось ни одного целого стекла, а разъярённые мальчишки всё ещё не отставали. Фрида лежала на полу и просила Бога о помощи. Но тут она услышала стук в дверь и женский плачущий голос:
«Пожалуйста, откройте дверь. Не бойтесь. Я – своя!»
Фрида открыла. И в купе буквально вползла на коленях молодая женщина. На ней было разорвано платье. Она тяжело дышала. В глазах – страх и слёзы.
«Я армянка, меня хотят убить!»
«А я еврейка, меня тоже хотят убить!»
Женщины закрыли дверь, обнялись, легли на пол и молили Бога, чтобы Он защитил их. Но Он их не защитил, как и не защитил кондукторшу-азербайджанку. Те мальчишки и её побили за то, что она заступилась за армянку… Когда поезд прибыл на станцию, они, три женщины: иудейка, христианка и мусульманка, долго не могли расстаться, пока паровоз не подал «голос». Они и плакали, и радовались, что были спасены. И кто знает, может, им просто повезло? А может… Он всё-таки помог им?
С каждым последующим письмом от Фриды я всё больше и больше погружался в её личную жизнь. Ужас, который она пережила, не давал мне покоя. С трудом верилось, что такое случилось в нашей стране. Ведь мы выросли в дружной семье разных народов и религий! Тогда-то я и попросил Фриду, чтобы она хоть немного рассказала о себе и своей семье. Но Фрида молчала. Я уже хотел написать, чтобы она извинила меня за моё излишнее любопытство. Но тут от неё пришло письмо с просьбой, чтобы я рассказал о себе и новой книге, над которой я тогда работал! Уж больно ей хотелось узнать о моём новом персонаже, да ещё из Америки.
В повести «Лакмусовая канарейка» я пытался поведать о необычной судьбе моего давнего друга, бывшего атеиста, а ныне христианского пастора Миши Григоряна. Но прежде, чем мой новый персонаж прикоснулся к Божьей благодати, ему понадобились годы долгих исканий, раздумий, разочарований и горьких потерь. Шли годы, а он всё ещё не знал, как поступить, куда податься. Будучи неуверенным в себе, он полагался на мнение других людей. Но, увы, ошибался и терпел неудачу за неудачей: перед ним всё меркло, рушилось или пробегало мимо. А если что и поддерживало, так это общение с его «Дневником», куда он ещё подростком записывал всё, что раздражало его, беспокоило, побуждало к размышлению. Для него те записи были вроде клапана парового котла, откуда выходил пар под давлением; после чего он чувствовал себя бодрее и ему легче дышалось.
