— Лариса, твой отец… — открыла рот мамочка, которая приходила в себя еще дольше Гальчинской.
— Заткнись, — бросила я мамочке. И ведь заткнулась! Сейчас видела во мне отца?
Я подозревала, что на этот центр деньги дал отец — чтобы мамочка отстала. Ей проще дать денег, иначе она будет его доставать. А отец ненавидит, когда его достают. И ведь у мамочки получается до него добраться, даже когда он «уходит в подполье»! Ей бы в разведке работать или, по крайней мере, в какой-то спецслужбе или детективном агентстве. С ее-то талантами. Отец мечтает, чтобы мамочка поскорее снова вышла замуж, и заботы о ней на какое-то время (до очередного развода) взял следующий муж. Так что омолаживание мамочки и в его интересах. Она и отстанет на какое-то время, и товарный вид приобретет. Не просто же так он ее на своем самолете отправлял. Может, он и выбрал этот центр под Новгородом — чтобы подальше от родного города, но все-таки не так и далеко, проконтролировать можно.
Интересно, а он давно решил ее сюда отправить? Или после того, как принц заявил, что ему нужно в Великий Новгород? Чтобы обоих сразу контролировать? Мало ли что тут очередь.
Я повернулась к Гальчинской:
— Проводите нас, пожалуйста, в палату моей матери. Прошу вас помочь ей собраться. Думаю, что у вас это получится быстрее. Я не исключаю, что она еще к вам вернется. Если не в этот раз, то как-нибудь в другой. Михаил с Виктором останутся здесь.
Я встретилась взглядом с Михаилом, который так и лежал на полу у ног Гальчинской. И уже с большим интересом рассматривал мою грудь! Значит, здоров. Виктор еще не пришел в себя.
— Вопрос можно? — квакнул с пола Михаил.
— Молчи, козел, — прошипела его начальница.
— Можно, — любезно кивнула я.
— Витя когда очнется?
Я бросила взгляд на часы.
— Минут через пятнадцать. Может ничего не помнить. Я надеюсь, что вы ему все правильно напомните. — Я посмотрела на Гальчинскую: — Мы идем?
Она пошла первой, мамочка второй, я замыкала шествие.
Правда, перед тем, как тронуться в путь, она еще раз прошипела, обращаясь к Михаилу:
— Прекрати пялиться на ее грудь. У нее размер не модный!
— Я не гонюсь за модой, — спокойно сказала я. — Для меня гораздо важнее, что я нравлюсь нормальным, гетеросексуальным мужчинам.
— Но вы до сих пор не замужем! — кольнула Гальчинская.
— Я не замужем потому, что управляю крупным бизнесом, а не потому, что не нравлюсь мужчинам.
Я подмигнула Михаилу. Он мне широко улыбнулся.
Одноместная палата оказалась роскошной, уровня европейского пятизвездочного отеля. Пахло какими-то травами. Гальчинская молча вытащила из шкафа чемодан моей матери, который я помнила, и стала укладывать в него вещи.
— А ты одевайся, — велела я мамочке. — Или поедешь в халате.
— Что твоему отцу опять неймется? — вякнула мамочка, правда, тут же выхватила у Гальчинской черные брючки, выбрала белую блузочку в тонкую вертикальную голубую полоску и голубой свитерок. Ни Гальчинскую, ни меня она не стеснялась. Хотя такой фигурой в таком возрасте можно гордиться, но никак ее не стесняться.
— Это ты у него сама спросишь. Мне он велел доставить тебя на дачу.
— Зачем?!
— Я не спрашивала.
— Так позвони и спроси!
— Сама можешь позвонить из машины. Хотя он, вероятно, в это время будет в воздухе.
— Ты прекрасно знаешь, что, если я позвоню, он меня пошлет подальше.
«И правильно сделает».
— А откуда он летит? — словно очнулась мамочка.
— Из Лотиании.
— Там правда принц пропал? — спросила Гальчинская совершенно нейтральным тоном.
— Как пропал?! — воскликнула мамочка. — Его же убили.
— Одного убили, второй пропал, — сказала я.
— А третий? Там же Наташа!
Я спросила, при чем здесь Наташенька. Конечно, ищет мужа! Наташеньке надо замуж выходить. Она ради этого и поехала в Лотианию.
— Она за принца собралась? — с невозмутимым видом спросила я. Гальчинская странно посмотрела на мою мать. — За которого из трех?
Мамочка вместо ответа выдала знания, от которых я несколько прибалдела, как, впрочем, и директриса центра. Она привела в пример Одиссея! Этот легендарный герой участвовал в конкурсе женихов на руку Елены Прекрасной, ради чего прибыл в Спарту. Но Одиссей был умным парнем и быстро понял, что Елена ему не достанется. Зачем царю Спарты, богатейшего греческого города-государства, бедный зять с Итаки? И Одиссей очень мудро выбрал Пенелопу, двоюродную сестру Елены Прекрасной. Пенелопе давно пора было замуж, она уже «застоялась», и ее радостно отдали Одиссею вместе с отрядом спартанских воинов в качестве приданого. И этот отряд спартанских воинов помог Одиссею на Итаке, где в его отсутствие (а он отправился в Спарту в сопровождении отряда верных людей) его отца свергли с трона.
Поэтому Наташенька в Лотиании сейчас присматривает себе не принца, а какого-нибудь европейского графа, герцога или барона. Но если там такие дела творятся…
— Наташеньку ничем не убьешь, — сказала я, потом рявкнула: — Ты готова?
Гальчинская демонстративно застегнула мамочкин чемодан, мамочка уже была одета, но не накрашена.
— Прошу. — Я показала Гальчинской, чтобы шла первой.
