— Не знаю, — пожала она плечами. — Нет, наверное. Я лишь помню, как под вечер пришли храмовники. Как убили Рэнэ и остальных. Как ударили и схватили меня. Дальше всё как в тумане. Я даже не помню, как сюда добралась. Но ты прав: Эокаста я здесь видела. Он насмехался надо мной, приказал держать на цепи в подземелье… Но так же добавил, что… отец, — перед произношением этого важного слова, она сделала паузу. — Приказал сохранить мне жизнь. Не церемониться и относиться, как к вероотступнику, но жизнь сохранить. Я не сомневаюсь, что от тех далекоидущих планов на меня он не отказался. Он хочет сломать меня, обуздать. Но моей смерти никогда не желал.
— Я встречался с Эоанитом, — усмехнулся я.
— И как?
— Подружиться нам не удалось. Но теперь он точно знает, что шутить с ним я не намерен: мы выдавили его из Обертона. И захватили сады с деревьями Юма.
— Серьёзно? — Мириам даже хрустеть сухарями перестала.
— Более чем. Ты уж извини, но твой папаша несколько раз был очень близок к утрате головы. Только благодаря умелому языку отвертелся. Он умён, что тут сказать.
— Ум — не единственное его оружие, — добавила она. — Он смотрит далеко. И видит гораздо дальше, чем ты можешь предположить, аниран.
— Я тоже не лыком шит…
— Неважно. Сейчас, пока есть время, расскажи мне, как обстоят дела в столице. Расскажи, что с тобой произошло за это время.
***
История вышла продолжительной. Даже не односерийной, когда мне пришлось взять паузу и затихариться во время ночного обхода. Но когда я завершил рассказ, Мириам, более-менее, была в курсе произошедших событий. И тех, которым только предстояло произойти.
— Ты прибыл сюда за принцем, оказывается, — впервые она улыбнулась. — А мне хотелось думать, что ты пришёл спасать меня… Но неважно. Поступок опасный, но весьма важный. Ты рискуешь придать себя огласке раньше времени, конечно, но Его Величество прав — спасти его сына крайне важно.
— Ты можешь не сомневаться, — я сжал прутья, пощупал их и даже подёргал слегка, проверяя на прочность. — Я тебя здесь не оставлю. Эта решётка — не преграда для анирана… И я могу освободить тебя прямо сейчас.
— Нет! — в её голосе пробудилась знакомая властность. А затем она крепко сжала мою ладонь. — Нельзя! Не сейчас. Я едва ноги переставляю…
— Я тебя понесу.
— И куда ты меня понесёшь?
— Ну, в Винлимар. Обратно в Винлимар на лошадях. Мы уже планируем кое-что…
— Нет, погоди, аниран. Сбежим мы этой ночью, на утро меня хватятся обязательно. Других бы не хватились, возможно, но меня сия участь не минёт. И что дальше? Сколько лиг до Винлимара? Не перекроют ли дороги? Не выставят ли посты? Не придёт ли наместнику почтовый сирей?
— Придёт, очевидно, — прокряхтел я. Я уже и забыл, что эта женщина, как тот самый говорун — обладает умом и сообразительностью. Видимо, от отца не только непривлекательную внешность унаследовала, но и ум. Как и он, она зрит далеко. — И нас, скорее всего, даже в город не пропустят. Хотя в винлимарской клоаке мы бы легко могли затеряться. Золото есть.
— Ты упускаешь главное: ты здесь не за мной. И не меня обязан освободить.
— И это верно, — вынужден был согласиться я.
— Вас четверо, ты сказал? И нас двое. Двое истощённых, измождённых узника. Такую ораву в Винлимаре сразу отыщут. Церкви нас там выдаст каждый. И никакое золото не защитит.
— И что ты предлагаешь? Мне эта территория незнакома. Только беглым взглядом карты изучил. Чтобы исследовать её всю, чтобы найти грамотный путь отхода, придётся потратить слишком много времени. А на нас тут уже подозрительно косятся. Слишком пышим здоровьем, слишком многим интересуемся, слишком разбрасываемся деньгами. Того, гляди, решаться пощупать кошельки. И не только паломники, но и храмовники.
Мириам задумалась. Уверен, покинуть эти "гостеприимные" места ей очень хотелось. Вот только не хотелось возвращаться обратно, если план побега окажется плохо проработан и потерпит фиаско.
— Надо уходить на север, — решительно произнесла она. — Я тоже помню карты. И пока совсем не пала духом, тоже искала пути отступления. Но единственный более-менее возможный путь — это на север. По Восточному Мосту через реку Халират в леса, где укрываются отступники.
— Отступники?
— Это те, кому удалось бежать. Те же паломники, только не сломавшиеся. Не павшие духом и не поверившие в божественное исцеление через каторжный труд. Иногда кому-то удаётся сбежать. Но чаще нет, — она кивнула головой в сторону трёх виселиц. — Такое происходит почти каждый рассвет. И чем теплее становится воздух, тем чаще совершаются побеги. Поэтому Восточный мост тоже охраняется. Но вариант побега на север лучше, чем побег в Винлимар, потому что дальше моста за нами вряд ли пойдут. В те леса храмовники не суются, как я слышала по разговорам. Их там ни раз встречали стрелами из крон. Даже святые отцы предпочитают не нагнетать и не подбадривать паломников. Могли бы их погнать, конечно, но тогда шахты рискуют потерять слишком много рабочих рук.
