Мирко встряхнулся, приподнимая голову и, закрыв глаза, расслабился, позволяя мелодии вести себя. Страх куда-то ушел. Парень заулыбался, не открывая глаз, видя, чувствуя, как пробуждается в нем что-то большое и прекрасное, словно распускается огромный цветок. Живой, подвижный цветок, волнующийся, мечущийся, не могущий найти своего места, не знающий, куда ему податься! И как перед этим живым цветком вдруг открывается дорога. Широкий путь, звенящий волшебной музыкой, светлый и прекрасный. И цветок срывается со своего места и движется в нужном направлении…
— Да что б меня вздернули сегодня же, капитан, это какая-то музыкальная шкатулка, а не корабль! Грот и стаксель… Парень играть умеет, да что б еще этим акулам та музычка глотки жадные позатыкала!
Внезапно вклинившийся в мирные видения юного Созидателя грубый голос заставил его вздрогнуть и отвлечься. Карина, крепко держащая его за руку, чувствующая, как увеличивается его сила, как она раскрывается во всей своей красе и, сливаясь с ее собственной, образует так необходимый сейчас мощный поток, и внезапно ощутившая, как все это оборвалось, зашипела, как разгневанная кошка, рывком оборачиваясь к посмевшему открыть рот старшему помощнику.
— Убери отсюда эту болтливую собаку, пират! — прошипела она, сверкая глазами, — Убери его или, клянусь, я не ручаюсь за себя! Марыся!
Верная кошка, до сего момента мирно покачивающаяся на большой бочке и даже, похоже, дремлющая под звуки мелодии Антона, вмиг вскочила и с яростным мявом заступила дорогу растерянному моряку. Такой агрессии от маленького животного он совершенно не ожидал.
— Тю… от, твою мать, бесюка какая! — пират покачал головой, — Ну что твой клацпер, клянусь всеми чертями дна морского!
Богдан повернулся к нему. Он, как это ни странно, с приказом шаманки был солидарен, его резонность понимал, да и поведение своего помощника не одобрял, поэтому команда его была четкой и ясной.
— Вон.
Лицо старшего помощника обиженно вытянулось, и капитан со вздохом попытался смягчить приказ.
— Ардо… — мужчина уже привычным жестом надвинул треуголку ниже на лоб; голос его зазвучал ниже, — Я прошу тебя уйти. Мы справимся, но отвлекать магов сейчас не следует.
Старший помощник, по-видимому, все равно обидевшийся, безмолвно развернулся на каблуках тяжелых морских сапог и решительно зашагал прочь. Судя по напряженно выпрямленным плечам и окаменевшей спине, можно было предположить, что матросам сейчас не поздоровится.
— «Ардо»… — Аркано удивленно покачал головой, — Я думал, он из Тирара. Санорец.
— Нет, он финорец, — в голосе Богдана явственно прозвучали нотки недоумения, — Я думал, по его смуглой коже это понятно. Впрочем, не важно, сейчас, безусловно, не время выяснять это.
Медведь хотел, было, что-то ответить, но глянул на вновь сосредоточившуюся Карину и предпочел промолчать.
Антон продолжал играть. Напевный плач скрипки разносился над палубой, окутывая корабль от киля до клотика, погружая его в странное подобие сна, но сна, имеющего силу. Самый корпус судна будто отзывался на музыку, звучал, звенел ей в такт, и нет ничего удивительного, что Мирко и Карине легко удалось сосредоточиться вновь.
Шаманка повернулась лицом к морю, прикрывая глаза. Созидатель, последовав ее примеру, потянул носом свежий морской воздух, старательно отрешаясь от реальности и погружаясь внутрь себя.
Фредо, удерживающий купол вокруг летящей по волнам «музыкальной шкатулки», глубоко вздохнул и, сдвинув брови, чуть приподнял посох, удваивая усилия. Лярвы, окружившие купол снаружи, взявшие его в кольцо, рваться внутрь пока не решались, но, по-видимому, уже не так сильно боялись магической сферы. Давление их на нее усиливалось, и князь, ощущая его физически, только и мог, что стискивать посох и вкладывать всю свою силу в поддержание защитного купола.
Правая рука его метнулась к бедру, извлекая серебряный меч. Говорить чернокнижник ничего не хотел, однако, уже начинал подозревать, что сил долго удерживать сферу ему не хватит и предпочитал подстраховаться.
— Меч их не возьмет… — Медведь, заметив действие молочного брата, неодобрительно качнул головой, однако, не преминул обнажить и свой клинок, — Карина сказала — все материальные предметы проходят сквозь…
Фредо рвано выдохнул и неожиданно упал на одно колено. Купол погас — лярвы, давящие на него, перебарывали князя, ослабляли его, словно выпивая, высасывая его силу.
Карина, чувствующая, что происходит что-то не то, но не решающаяся прервать свое колдовство, стиснула руку Мирко сильнее, вытягивая другую в сторону борта и принимаясь что-то чертить указательным пальцем на воздухе. Созидатель, ощущая, как прекрасный цветок его силы вдруг устремляется по быстрому потоку чужого могущества, стиснул зубы, пытаясь не сопротивляться, но контролировать этот процесс.
