Через неделю его со мной уже не будет.
Алеша – мой жених. Я – его невеста. Сегодня мы сказали это его родителям. Его мама заплакала, она в ужасе, что Алеша уходит на фронт, а отец поцеловал меня и сказал очень хорошие, важные слова. Назвал меня своей дочерью. Стал благословлять иконой, а взял ее вверх ногами – это заметил только Тимошка и рассмеялся, и всех тоже взял смех. Так было легко, так хорошо!
Мы повенчаемся, когда я окончу эту дурацкую гимназию.
Маме и отцу я ничего не хочу говорить. Потом, не сейчас. Знаю, опять все кончится скандалом и валерьянкой. Не хочу.
Алеша провожал меня домой, и мы зашли в Александро-Невский собор. В соборе было много приезжих. Вообще, город переполнен беженцами. Бегут в Ростов отовсюду – с юга спасаются от турок армяне, с юго-запада бегут галичане, с запада – поляки, украинцы, евреи – им теперь разрешили селиться вне черты оседлости, с северо-запада – прибалты.
Мы стояли со свечками в руках, и я представляла себе, как мы будем здесь венчаться. Смотрела на все и будто заключала мой собственный завет со свечками, и с васнецовскими росписями, и с мозаикой на полу, и с мраморными иконостасами и престолами, и с канадскими тополями в окошках, и с гулкостью свода, и с запахами ладана и растопленного воска – что они нас подождут и мы обязательно придем.
Алеша наклонился к моему уху и сказал, чтобы я посмотрела, как священник бьет по губам старух, которые.
На середине фразы заверещал мобильник.
– Baumann, Direktion für Soziales und Sicherheit [66] .
Все понятно – ищут переводчиков.
– Griizi, Herr Baumann! Kann ich Ihnen helfen?
– Wir haben einen Dringlichkeitsfall, hätten Sie jetzt Zeit zu kom-men?
– Nein, Herr Baumann, es tut mir leid, aber ich kann nicht.
– Schade. Es ist eben sehr dringend. Und ich kann niemand finden. Vielleicht könnten Sie sehr kurz bei uns vorbeikommen? Ich habe da einen jungen Mann bei mir, ich muss ihm etwas mitteilen. Aber er versteht nichts, weder Deutsch noch Englisch.
– Es geht wirklich nicht, Herr Baumann. Ich bin jetzt in Rom.
– In Rom? Schön! Wissen Sie was, vielleicht könnten Sie ihm etwas per Telefon ausrichten? Nur ein paar Worte. Der junge Mann steht hier neben mir, ich gebe ihm den Hörer, und Sie sprechen kurz mit ihm.
– Gut. Was soll ich ihm sagen?
– Also, er heißt Andrej. Es geht um zwei Brüder, Asylsuchende aus Weißrussland, aus Minsk. Sagen Sie ihm, dass sein Bruder Viktor gestern um 18 Uhr vor dem Durchgangszentrum in Glatt bewusstlos aufgefunden wurde. Er lebte noch, aber starb unterwegs ins Spital. Es ist nicht klar, was passiert ist. Entweder hat ihn jemand aus dem Fenster gestossen oder es war ein Selbstmord oder ein Unfall, die Ermittlungen laufen noch. Alles zeugt davon, dass er betrunken war. Er ist vom dritten Stock mit dem Hinterkopf auf den Asphalt gefallen. Wir haben versucht Andrej das zu erklären, aber er hat nichts verstanden. Das ist alles.
– Gut, Herr Baumann, geben Sie ihm den Hörer [67] .
Трубка сказала совсем мальчишеским испуганным голосом:
– Алло?
– Андрей, такое дело. Твой брат Виктор…
– Что-то с ним случилось? – голос у трубки стал совсем тихим.
Сказал все, что нужно было сказать.
Какое-то время трубка молчала. Потом послышался странный звук, похожий на икоту.
– Алло, Андрей, ты меня слышишь?
Сдавленное, между икотой:
– Да.
– Передай трубку господину Бауманну.
Снова бодрый полицейский голос:
– Baumann.
– Ich habe es ihm gesagt, Herr Baumann.
– Merci vielmal! Und schönen Tag noch!
– Ihnen auch! [68]
Алеша наклонился к моему уху и сказал, чтобы я посмотрела, как священник бьет по губам старух, которые идут прикладываться к кресту, а девушкам протягивает крест мягко.
Я на него сперва обиделась, а потом вдруг стало так стыдно, что я из-за такой ерунды на него могла обидеться! Господи, а вдруг его убьют! Как же я буду жить? И снова стало так страшно, что ноги подкосились, схватилась за Алешу, чтобы не упасть.
