Израненный рыцарь, что держит дорогу к дому. Одинокий наёмник, что сбежал от прошлого в чужие края. Мальчик-изгой, что водит дружбу с блуждающими огоньками. Три пути, которым суждено встретиться там, где сказки обретают плоть, а древнее колдовство — былую силу. Что их объединяет?
Зрение застила кровавая пелена. Призраками проносились мимо всадники. Враги. Вместо лиц — скалящиеся черепа, на шлемах — кабаньи клыки. Поджилки тряслись, но Гийом правил скакуна к холму, на котором башней высился рыцарь в чернëной кольчуге. Шипастая булава в огромной руке дробила налетавших призраков в труху.
Горло Гийома перехватило от ненависти, рана на затылке полыхнула огнём. Он вонзил шпоры в бока Парзифаля, готовясь стать стрелой, смертоносным жалом, что сразит несокрушимого исполина. И не важно, что будет потом…
— Ги, вернись! Вернись, мальчик! — шептали сзади знакомые голоса. Отец, сестра, сэр Ро́ллан.
Не время! Ги мчался к холму, полыхая как огненная стрела. Он сразит гиганта, и всё закончится. Боль уйдёт…
***
Боль не ушла. Затылок раскалывался, рëбра на каждый вздох отзывались пульсирующей болью, нестерпимо чесалось правое предплечье. Гийом застонал и невероятным усилием открыл глаза.
Темно. Низкий потолок едва различим в сумраке. Тепло — грубое шерстяное одеяло натянуто по самое горло. Пахнет: душисто — сеном, резко — травами. Сено — вот оно, под спиной. Травами пахнет от самого Гийома. Он откинул одеяло и с трудом поднял правую руку. Глаза, попривыкшие к тьме, различили повязку на предплечье.
Да, он же был ранен. Выходит, его лечили. Кто?
Язычники. Он в плену у язычников? Защити, Создатель! Гийома бросило в пот. Значит, всё, что случилось после битвы — морок и бред? Он вжался в сено, мысли разбежались, как мыши из-под метлы.
Язычники-вагры, дикари, что насаживают младенцев на копья, а из пленных, забавляясь, делают «красную птицу»! Но его лечат. Знать, нужен живым. Ради выкупа? Проклятье! Отец пуще нынешнего влезет в долги, сестра останется без приданого…
Ги представил их глаза, полные любви и печали. Гийом де Лер, семнадцати лет от роду, единственный наследник, куплен, как скотина на ярмарке. Позор семьи, даже не рыцарь. А ещё… нет, они не узнают. Никто не узнает. Никогда.
Вкрадчиво скрипнула дверь, возвращая в настоящее. Бело-жёлтая луна заглянула в проём. Следом вошли ветер, лесные запахи, уханье филина и человек невысокого роста. Гийом зажмурился, притворяясь спящим.
— Добрый сэр очнулись, — прозвучал мужской голос.
С полной уверенностью, но медленно, обстоятельно. Вэльский явно не был ему родным. Однако речь текла мягко, без присущего гулам с ваграми рыканья. Это внушало надежду.
— Да, — Гийом во все глаза уставился на вошедшего.
И содрогнулся от омерзения. Круглое, плоское, без скул лицо изрыто оспинами так, что живого места нету. Редкие волосы, серые в свете луны, висят беспорядочными клоками, часть замотаны в неряшливые косички. Большие, навыкате глаза прищурены, взгляд цепкий, пристальный — будто из арбалета целится. Вдавленная переносица, вывернутые ноздри, чёрточка сжатых губ. Скошенный подбородок переходит в короткую шею. Незнакомец словно сбежал с ярмарочного представления, где разряженные уродцы веселят праздный люд. Не хватало бубенцов да костюма из ярких лоскутьев.
Молчание затягивалось. Уродец беззастенчиво пялился на Гийома. Тот попробовал приподняться на своём ложе. Получилось. Человечек качнул головой и сказал, приложив к груди правую руку:
— Глен.
— Гийом, — ответил Ги и, чуть подумав, добавил: — Гийом де Лер. Как я здесь очутился?
— Раны воспалились. Лихорадка. Сэр упали с коня. Мои друзья охотились в тех местах. Принесли сюда.
— Вы врачеватель?
— Понимаю травы, — кивнул Глен.
— Где мой конь, оружие, вещи?
— Всё в целости, волноваться не надо, — Глен увещевающе поднял маленькую ладонь, — вставать не надо тоже: раны могут открыться.
— Шомр, — выругался Ги. — Как долго я здесь?
— Без малого три дня.
— Получается, я обязан вам жизнью? — Гийом поджал губы. Ответ напрашивался сам собой, но быть обязанным столь уродливому существу не хотелось.
— Получается, так.
— Как я могу отблагодарить вас… и ваших друзей?
— Потом. Лечение не окончено. Я принесу поесть.
Дверь затворилась. Гийом снова остался в темноте со своими думами. Он не у вагров, а значит, не привиделось. Всё случилось на самом деле! И победа, и посвящение в рыцари… Он теперь рыцарь! Сэр Гийом де Лер… Впрочем, толку-то с титула в этом сарае, пахнущем сеном и травами?
Когда он сможет отсюда выбраться и сможет ли? Рябой уродец не внушал доверия, его друзья — тем более. «Охотились в тех местах». В королевском лесу, между прочим. Браконьеры. Преступники. И сейчас Гийом де Лер полностью в их власти. Зачем вообще этот травник с ним возится? Проще ограбить да бросить помирать. Тоже запросят выкуп? Из огня да в полымя…
Мысли вернулись к маленькому травнику. Гийом припомнил россказни своей кормилицы — гулки Эльфледы. По её словам, до гулов на землях Марки жили линны. Низкорослый народ, искусный в колдовстве, врачевании, изготовлении ядов и зелий.
