Три рэкетира полностью

В пяти шагах от них действительно образовалась группа из пяти-шести человек, нервно размахивавших руками в бесплодных попытках достучаться друг до друга. Пока ничего страшного не происходило, хотя ситуация уже выглядела перспективно. Из левой и правой частей зала к группе потихоньку подтягивались подкрепления. Пока только препирались, кое-кто даже успокаивал, взвалив на себя нелегкую участь арбитра. Некоторый опыт, приобретенный Андреем на танцплощадке родного села, подсказывал, что маленькое недоразумение между одной из одноклассниц и слегка перебравшим сыном гор закончится неслабой групповой потасовкой, в ходе которой и стороннему наблюдателю бутылкой по уху схлопотать – раз плюнуть. Драться не хотелось, да и место было таким шикарным, не танцплощадка Дубечках, все-таки.

– Я на секунду отлучусь, а? – застенчиво проговорил Бандура, подумав, что: во-первых, неплохо пересидеть драку в туалете; во-вторых, в сортир можно сходить и на улице, плюс воздухом свежим подышать – тоже хорошо; и в-третьих, если принимать участие в драке, то с пустым мочевым пузырем, потому как полный вполне способен привести к таким крупным неприятностям, что и представлять страшно…»

– Не начинайте без меня, пожалуйста, а лучше вообще не начинайте.

Поднимаясь, он оперся на Протасова, как о глыбу базальта – Протасов не шелохнулся. Андрей нетвердой походкой отправился к выходу, старательно огибая попадавшиеся на пути столики.

Выйдя на открытую веранду, с наслаждением глотнул лесной воздух, относительно легко перелез через перила и очутился на автостоянке. Ни Правилова, ни тем более Ледового, Андрей по дороге не встретил. Это было совершенно исключено – Ледовой, Правилов и генеральный директор фабрики занимали отдельный кабинет, отгороженный от центрального зала зеркальными панелями и линией декоративных пальм, выстроенных по всем правилам дизайнерского искусства.

Беседа в отдельном кабинете как раз достигла кульминационной точки. Набитый деньгами дипломат перешел в собственность директора. Директор, смачно рыгнув, нетвердой рукой вытащил «паркер» и принялся подписывать необходимые бумаги. Все трое, вопреки деловому характеру встречи, были порядком навеселе. Двое головорезов, оставленных Правиловым в зале, времени даром тоже не теряли. Они сидели возле двери в кабинет с рожами, красными, как крымские помидоры, бросали в зал вялые косяки и подумывали главным образом о том, застукает ли их Правилов, или нет. А если застукает, то проявит ли снисходительность или, как всегда, по полной программе отымеет.

– Попалит – убьет, – сообщил один головорез другому. – Без базара.

– Хрена он попалит, – возразил другой. – Сам как пару раз выглядывал – резкость навести не мог. Еще тройку стопок опрокинет – дрова. Они там с Виктором Иванычем добряче набенькались.

– Отвечаешь?

– Без балды.

Тем временем Андрей озирался по сторонам, соображая, где бы пописать. Он пересек большую часть автостоянки, но от первоначального решения заходить в лесную чащу отказался еще по пути. И это было разумно. «Втаком состоянии, – сказал себе Андрей, – загреметь вближайший овраг и свернуть там шею – раз плюнуть». Он еще раз покрутил головой, выбирая подходящую машину, остановил выбор на 31-й «Волге», припаркованной с краю площадки. Направился к ней, стараясь избегать резких движений. Андрей находился в той стадии опьянения, когда кажется, будто земля под ногами ходит ходуном, сотрясаемая двенадцатибальным землетрясением. Пить-то он прекратил, – «хватит на сегодня», но алкоголь по-прежнему поступал в кровь из желудка, парализуя остатки вестибулярного аппарата.

Добравшись до «Волги», Бандура кое-как расстегнул ширинку и уперся, для верности, обеими руками в черную крышу машины.

– По закону водителя, – торжественно изрек Андрей заплетающимся языком.

– Это мурло нашу машину обсцыкает! – яростным шепотом сообщил Украинскому переодетый в гражданку майор. Возмущению его не было границ.

– Да тихо ты! – таким же змеиным шепотом отвечал Украинский. – Операцию сорвешь, мать твою! Запомни рожу, попозже всю машину языком вылижет, подонок.

В этот момент в салоне щелкнула и зашипела рация.