Телефон звенел какими-то пронзительными и неровными звонками. Сначала мой мозг безразлично игнорировал их, принимая за естественный звуковой фон тяжелых и бессмысленных сновидений. Морфей не хотел выпускать меня из своих крепких и вязких объятий. Постепенно ко мне начало возвращаться сознание и я уже отчетливо понимал, что сплю у себя дома. Вчера вернулся поздно. Мои, как обычно, в это летнее время, жили у тещи. Наскоро перекусив, из последних сил добрался до кровати. После двух бессонных ночей, сразу же провалился в глубокий омут тяжелого бесчувственного сна. И теперь, медленно всплывая из той глубины, сначала думал, что звонит телефон на тумбочке в коридоре. Когда до меня дошло, что надрывается звонок входной двери, по ней начали нервно и требовательно стучать. Я открыл глаза. В темноте комнаты четко выделялись цифры на экране электронных часов – они показывали десять минут третьего ночи. Звонки и стук в дверь повторились с новой силой. Не одеваясь, иду в прихожую. По пути машинально беру с полки шкафа пистолет, снимаю с предохранителя и тихо подхожу к входной двери. Зная, что тонкая фанерно-деревянная ГОСТовская конструкция легко, как бумажный лист, прошивается любым оружием, предусмотрительно становлюсь за надежный бетон несущей стены. «Кто там?» – мой сонный голос выдает нескрываемое раздражение внезапно разбуженного обывателя. «Откройте, милиция!» – отвечает снаружи, не менее раздраженный долгим ожиданием, хриплый мужской голос. «Какая, к черту милиция, третий час ночи?!» – ситуация с каждой секундой нравилась мне все меньше и меньше. «Сергей Михайлович! За вами послал начальник УВД, Александр Владимирович Поляк. Выгляньте в окно!» – второй, более взрослый голос, успокоил сдержанной, официальной интонацией. Подойдя к окну на кухне, увидел внизу патрульный УАЗик. «Ждите меня в машине, сейчас спущусь! – я уже обреченно понял, что предстоит третья бессонная ночь. На мои вопросы, старший патруля сдержанно и кратко отвечал, что приказ поступил по рации, уточнений и разъяснений не было. По радиообмену слышали, что другая ПМГ получила аналогичное указание доставить в УВД Валерия Зотова.
Через несколько минут мы с кумом уже сидели в просторном кабинете начальника городского УВД. Он был в гражданском костюме, не выпуская из рук сигарету, нервно ходил вдоль внушительного, заставленного многочисленными телефонными аппаратами, стола. Судя по свежим, потухшим окуркам, серому осунувшемуся лицу, этой ночью ему было не до сна. Он вкратце ввел нас в курс дела. Около полуночи в больницу Скорой помощи с тяжелой черепно-мозговой травмой был доставлен его сын Костя. Неизвестные люди, затащив пострадавшего в приемный покой, не сказав ни слова, тут же скрылись на легковой машине. Только что закончилась сложная операция. Александр Владимирович лично выезжал в больницу. Костя – неконтактный. В послеоперационной палате нейрохирургического отделения с ним осталась мать. Единственной зацепкой по поводу происшедшего, могли служить его ответы врачам, в короткие промежутки возвращения сознания до проведения операции, и изъятое опергруппой в приемном покое махровое полотенце. В момент доставки им, как чалмой, была обернута разбитая голова потерпевшего. Судя по весу полотенца, обильно покрытого кровяными сгустками, травма была обширной и глубокой, а кровопотеря – критической. Из ответов Кости врачам, следовало, что неизвестные напали на него по дороге домой, во дворе многоэтажки по улице Героев Сталинграда.
