До спальни они добрались, непрерывно целуясь, собирая локтями все углы и оставляя за собой след из сброшенной одежды. Бирюзовая рубашка Синди порвалась с громким треском, когда Саймон сдирал ее с танцора. Сам он тоже остался обнаженным по пояс, и Синди в спальне едва не проклял любовь Блика к позерским ремням, которые невозможно было расстегнуть с первого раза. Но тут Саймон взял все в свои руки, расстегнул непослушную пряжку и толкнул Синди спиной на кровать, прижал, и Синди выдохнул сквозь зубы, когда горячие руки прошлись по его телу. Саймон всегда делал все, как ему хотелось, им невозможно было командовать, его нельзя было заставить, вот только Синди не нужно было ни командовать, ни заставлять — он и без этого получал все. Саймон целовал его тело, щекоча грудь свободно рассыпавшимися волосами, и что-то неразборчиво шептал. Синди показалось очень важным услышать это, он напряг слух — и едва не рассмеялся счастливо, когда разобрал слова. Точнее, слово.
— Мой! — говорил Саймон между жесткими поцелуями.
Твой, конечно, — мысленно согласился Синди. Чьим еще он мог быть? Если не смог забыть за пять лет, если каждого мужчину невольно сравнивал с Саймоном Бликом? Если только с ним не мог спокойно находиться рядом, если хотел то целовать, то бить в морду — но никогда не мог остаться равнодушным? Если даже в снах всегда было одно и то же — один и тот же, — если при виде белых волос замирало сердце? Если, услышав первые слова, произнесенные знакомым голосом, Синди уже знал, что позови его Саймон — пойдет, наплевав на все свои планы и обещания? Если он не умел и не хотел сопротивляться, чьим он мог быть?
В этом «мой» сосредоточилось все понимание Саймоном любви, это был максимум признаний, который можно было из него выжать. В нем было все его желание обладать, инстинкт собственника, хищника, доказывающего право на добычу. И когда Саймон брал Синди, жестко, страстно, без лишней нежности; когда закрывал ему рот поцелуем и пил срывающиеся стоны, Синди вцеплялся пальцами в его плечи, оставляя следы ногтей, звал по имени и мог думать только: твой, для тебя, с тобой, я не могу иначе, иначе не хочу.
Потом они лежали на кровати, обессилевшие и расслабленные. Саймон закинул руки за голову, глядя куда-то в потолок, Синди уткнулся носом ему в подмышку, лежа почему-то поперек. Иногда Саймон опускал ладонь на затылок Синди, словно хотел убедиться в его реальности, и Синди легко терся об его руку.
— Синди, ты скучал? — вдруг спросил Саймон. Голос у него был совершенно равнодушный, и Синди улыбнулся — кого он решил провести? Такие вопросы никогда не задавал Саймон Блик, боявшийся, как огня, близких отношений. Он скорее зашил бы себе рот.
По правилам игры, которые установились между ними еще давно, Синди стоило бы гордо заявить: «Вот еще!» Или фыркнуть и промолчать — понимай, как знаешь.
— Конечно, скучал, — сказал Синди и зевнул, прикрыв рот ладонью. — Еще скажи, что ты этого не заметил. И что ты-то даже и не думал.
— Я ничего не скажу, — сверкнул улыбкой Саймон.
— Ну уж нет, — не согласился Синди и изменил положение, вытянувшись рядом и обняв Саймона ногой. — Я не дам тебе молчать совсем — я тебя пять лет не слышал.
Они проговорили полночи — о мелочах, оставив разговоры о серьезных вещах на следующий день. Погадали, что будет ждать их на острове. Саймон пообещал геройски охранять Синди от хищных зверей.
— Там нет хищных зверей, — возразил Синди.
— А комары?
Синди спросил про общих знакомых. Оказалось, Мелкий так и остался гордым одиночкой и превратил свою новую квартиру в приют бешеного клоуна, так что человек со здоровой психикой обычно не выдерживал там больше пятнадцати минут. Пель официально оформила отношения со своей девушкой, и временами вся группа страдала от приступов ревности ее избранницы. Зато Металл женился на учительнице младших классов. Синди хохотал, представив эту пару — мрачного двухметрового Металла в черном и милую девушку в розовом пальто.
— Между прочим, они отлично ладят, — заметил Саймон.
— Не сомневаюсь, — улыбнулся Синди. — С Металлом нам всем повезло. Всегда знал, что у него-то будет счастливый брак.
Тему брака самого Саймона Синди старательно обходил стороной, но оказалось, что мог и не переживать.
— Обычная пиар-акция, — поморщился Саймон. — У нас были не лучшие времена, рейтинг надо было повышать, ну и… А, насрать, все равно пора прекращать этот балаган. Устал.
Потом они снова занимались сексом, и на этот раз Синди заметил, как Саймон потерял контроль. Синди оседлал тогда его бедра и увидел — распахнувшиеся серые глаза, приоткрытый рот, пальцы стиснули бедра Синди сильнее обычного. Синди целовал его лицо и думал: и ты — тоже мой, но не бойся, я никому не скажу.
