Саймон в халате стоял в коридоре, и у него было лицо человека, который твердо знает, что ничего хорошего с ним уже не случится. Он бросил на Синди дикий взгляд, моргнул, и с лица у него постепенно стало сходить это отчаянное выражение.
— Ты что? — попятился Синди.
— Ты где был? — ответил вопросом на вопрос Саймон.
— Продукты покупал, — стал перечислять удивленный Синди, — за электричество платил… Извини, я взял твою рубашку, потому что…
Саймон не дал ему договорить. Подошел, схватил бесцеремонно, заткнул поцелуем. Синди выпустил из рук пакеты, опустил ладони на плечи, укрытые тонкой тканью халата.
Саймон Блик предпочитал обходиться без слов, когда сообщал о своих чувствах.
Синди Блэк знал достаточно, чтобы понимать его.
Будильник всегда звонит не вовремя и звучит ужасно, какую райскую мелодию ни установи. Синди убеждается в этом утром, когда за окном клубится туман с моря, солнце только поднимается, и не хочется носа показывать из-под одеяла. Синди пересиливает себя, садится, но не он один в доме считает, что ранний подъем в такое утро — насилие над личностью. Из-под одеяла высовываются руки и роняют Синди обратно.
— Саймо-он, — тянет Синди, — мне вставать надо.
— Не надо.
— У меня запись!
— У меня тоже запись, но я же не встаю.
— Но у тебя-то в пять, а у меня в одиннадцать!
— А нечего соглашаться на запись в такое время, — серьезно говорит Саймон Блик и держит крепче.
Синди вздыхает и дает себе еще пятнадцать минут. Закрывший глаза Саймон дышит ему в шею, а потом все-таки отпускает, предварительно поцарапав щетиной.
— Зараза ты, Блик! — восклицает Синди и убегает в ванную, по пути выдавая: «Блядь, я опаздываю!» и «Камелия, чай!»
Травяные чаи в ходу в их доме после второго инфаркта Саймона, когда врачи запретили ему кофе, алкоголь и сигареты. От кофе Саймон отказался легко, потребление алкоголя тоже сократил, а вот курить не бросил, и между ним и Синди на этой почве то и дело вспыхивала борьба.
К счастью, в этой борьбе у него есть союзники.
Камелия приносит чай. Для своей комплекции она двигается на удивление легко и ловко. Темная кожа лоснится — Камелии нравится Гайя, но она считает, что климат здесь мог бы быть и не таким влажным.
Камелию Саймон нанял еще до воссоединения с Синди. В первую встречу с ней Синди оробел — Камелия смотрела на него, как смотрела бы строгая мать, сын которой привел невестку, известную по фотографиям из порножурналов. Однако позже он оценил Камелию по достоинству и нашел в ее лице незаменимую помощницу в борьбе за здоровье Саймона Блика.
Вот и сейчас. Синди пьет чай, когда в столовую заходит Саймон в непременном халате, и на его лице читается вся скорбь страдающего от притеснений.
— Кто, — спрашивает он с видом мученика, — опять распотрошил мою заначку?
Камелия ставит на стол вторую чашку, наливает чай и с невозмутимым лицом выплывает из комнаты. Синди хлопает ресницами.
— Какую заначку?
— С сигаретами, конечно! — Саймон тяжело вздыхает и подносит руку ко лбу. — Почему я не могу покурить в своем собственном доме?!
— Жизнь жестока, — улыбается Синди. На самом деле Саймон давно уже поборол зависимость, и ему просто доставляет удовольствие играть в эту игру — прятать заначки.
Вообще-то домов у них два, один на Гайе, другой на Деметре. Так удобнее.
После их возвращения с острова — ни Синди, ни Саймон не выиграли приз, зато устроили себе спонтанный романтический отдых, — у них начался тяжелый период. Саймон затеял бракоразводный процесс, журналисты строчили об этом статьи так, что дымились коммы. Женушка Саймона полностью подтвердила сложившееся о ней у Синди впечатление, скандалила, грозилась раздеть неверного до трусов и тут же просила повременить. Одновременно с этим обсуждали Саймона и Синди. Кто-то говорил, что пиаром было их расставание, кто-то — что воссоединение, и что они расстанутся через месяц-другой для закрепления эффекта. Синди читал эти статьи, как анекдоты на ночь. Однако ему приходилось тяжело по другой причине: работа на Гайе, Саймон на Деметре — жить на две планеты оказалось трудно и накладно. Он поучаствовал в паре проектов на Анатаре, но в общем и целом приходилось разрываться. Но тут Саймон развелся, наконец, и вспомнил, что он еще не покорил Гайю, непорядок.
Вскоре Синди с ужасом и восторгом наблюдал, как Саймон Блик легко и непринужденно входит в высшее общество Парнаса, как будто всегда там был. Его обаяние было непобедимым оружием, а опыт Деметры позволял не делать прошлых ошибок. Синди и сообразить ничего не успел, как на Гайе они были уже на равных, Саймон получил роль в мюзикле, «Черная Луна» собирала залы.
В «Черную Луну» Синди не вернулся, но выступил на их юбилейном концерте. С Металлом, Мелким и Пель он общается, как и до своего ухода из группы. Правда, Мелкий долго не мог простить Синди то, что он не прилетел, когда Саймон был в больнице.
— Да я не знал, дубина! — орал Синди. — Иначе в тот же день бы!..
— Все знали, а он не знал! — не уступал Мелкий.
В итоге Металл и Саймон развели их по углам, а после прошлые обиды сошли на нет.
