Мужчина, привязанный к стулу, — а это был мужчина, хотя он был так жутко изуродован, что трудно было понять, кто перед нами, — был высок и широкоплеч. Прядь его волос, приклеенная к спинке стула запекшейся кровью, была седой, хотя с виду мужчина был не старше моего отца. Кто-то прикрыл несчастного плащом, но плащ плохо скрывал то, что сотворили злодеи с этим человеком.
Силла вырвала руку и побежала прочь. Я слышала, что ее тошнит, хотя ее желудок был пуст. А я все сглатывала подступающий к горлу ком и зажимала рот ладонями.
Наш род много поколений славился своими воинами. Но это была не война — это была немыслимая, извращенная жестокость. Есть мерзавцы, которым доставляет радость видеть мучения себе подобных. Если кто-то из тех, кто служил под началом нашего отца, проявлял хоть каплю ненужной жестокости, он таких незамедлительно увольнял либо отправлял под стражей на Черный остров, где они жили и умирали среди таких же преступников.
Если бы в руки нашего отца попались те, кто учинил кровавое побоище в этой крепости, он бы приказал убить их на месте. Злодеев вроде Маклана судили и обрекали на казнь, и они умирали в течение часа после того, как попадали в плен, однако то, что случилось здесь, было страшнее любого преступления, в котором когда-либо обвиняли разбойников.
Золан положил руку на плечо Лоларта. Бородач-великан размахнулся, но Золан увернулся и ушел от удара. Выпрямившись, он беззлобно посмотрел на Лоларта.
— Он был, — спросил человек из Потемок, указав на несчастного, привязанного к стулу, — твоим господином?
Гвардеец вдруг задрожал, словно на него налетел порыв ледяного ветра. Он несколько раз сглотнул и только потом заговорил.
— Это Ихон по прозвищу Воронов Глаз, из рода Маршуров, родной брат вождя Хаджеса. Один из самых великих господ в Гурлионе. Те, кто учинил это… они жестоко поплатятся…
Неожиданно Лоларт протянул руку, и, прежде чем Золан успел понять, что происходит, гвардеец выхватил его меч из кожаных ножен, повернулся лицом к мертвецу и упал на колени.
— Клянусь, что под солнцем, луной и звездами я буду искать злодеев, господин мой. И ты увидишь отрубленные головы и сосчитаешь руки тех, кто обнажил оружие против тебя. Они расплатятся своей кровью.
Мы, стоящие рядом, понимали, что, пока сержант жив, он будет стараться исполнить свою клятву.
Мы принялись за скорбный труд, когда солнце уже клонилось к закату. Для того чтобы собрать всех мертвых и подобающе похоронить их, понадобилась бы целая рота воинов, но здесь не хватало ни времени, ни рабочих рук. Трупов разбойников мы нашли не много. Наверное, большинство погибших они увезли с собой. Мы постарались воздать защитникам крепости все подобающие почести. Их оказалось не так много: крепость явно охранял не полный гарнизон. К тому времени, когда мы уложили все найденные тела рядами в большом зале, было уже совсем темно.
Тела господина и госпожи завернули в самые богатые ткани, какие мы только смогли разыскать, но ткани эти были ветхие и рваные. Хозяев башни уложили рядом на возвышении, между ними поставили колыбельку с младенцем.
Лоларт трудился чуть в стороне от нас. Он то и дело что-то негромко бормотал. Судя по всему, обращался к некоторым из погибших. Из его бормотания мы улавливали только отдельные слова, и я гадала, уж не повредился ли он умом после всего, что стряслось здесь. Пока мы не знали, почему обнаружили его в темнице, да и имя свое он нам тогда еще не назвал.
Стало так темно, что мы больше не могли задерживаться тут, где все было так пропитано Злом. Мы с сестрами все время мысленно переговаривались — но не друг с другом. Мы то и дело обращались к невидимым Силам, царящим в нездешних краях. Наша одежда и руки были перепачканы кровью. Я обшарила свой мешок с целебными травами и раздала сестрам пригоршни сушеных листьев. Мы жевали эти листья, пока у нас не разболелись челюсти. Это растение помогало немного разлучить разум с уставшим телом. Там достала свой камень. Он не только излучал тихий свет, но помогал нам ощутить некую завесу Силы, отделившую нас от мертвых.
Лоларт прислонился к стене; было ясно, что даже закаленного в боях воина утомили тяжкие труды. Золан опустил руку на плечо великана и заговорил с ним. В голосе Золана было не просто сочувствие.
— Это место теперь не годится для живых, гвардеец. Пойдем с нами — наша стоянка неподалеку отсюда.
Казалось, Лоларт его не слышит, но когда Золан крепко взял его за руку, бородач без возражений побрел рядом с ним. Я подняла мешок с целебными снадобьями. Там и Силла взяли другой мешок, с провизией. Остальную поклажу Золан взвалил себе на плечи. Древолаз куда-то делся. Наверное, отправился на охоту.
Мы вернулись в лощину, где оставили лошадей и вьючных пони, и устроились на ночлег.
Мы развели небольшой костер между двумя валунами, надеясь, что огонь не будет заметен издалека. Несколько раз мы выкупались в ручье, но я никак не могла избавиться от ощущения, что мои руки пахнут кровью. Я то и дело распрямляла пальцы, терла руки.
