– Хочу играть с Белиндой. Не хочу никуда.
Джоуи так искренне и крепко обнимает меня. Улыбается самой лучезарной улыбкой из всех, что я когда-либо видела. Я чувствую от него нескрываемую детскую искренность. Мне хорошо, ведь я так скучала по ощущению добра, совсем отвыкла от него. Никогда бы не подумала, что эти эмоции мне подарит ребенок.
– Малыш, ты что, влюбился в Белинду? – посмеивается Том, глядя на нас.
– Да, – смело отвечает Джоуи.
– Оу, – говорю я.
– И что тебе в ней нравится? – спрашивает Том.
– Она красивая.
– Позовешь ее замуж?
– Да.
– Хочешь поцеловать ее?
– Да.
Том смеется и смотрит на меня.
– Ну давай в щечку, – говорю я Джоуи и наклоняюсь к нему. Он без промедлений чмокает меня.
Дальше мы решаем поесть. Джоуи по-прежнему настаивает на «Макдоналдсе».
– Папа, я буду то же, что и ты, – говорит он.
– Там не будет мяса, – предупреждает Том.
– Я не люблю мясо! Мясо – это невкусно!
– Хорошо. Только не рассказывай маме.
Джоуи кивает.
– А я буду мясо, – вмешиваюсь, – хочу «Биг Тейсти». М-м-м… вот что я люблю.
Следующие два часа мы тратим на поход в «Мак». Проводить время с Джоуи и Томом – замечательно, я почти полностью забываю обо всех проблемах. Когда после долгой прогулки мы возвращаемся домой, Джоуи просит Тома сыграть с ним на барабанах. Наверху здесь целая мини-студия, с кучей техники, микрофоном, несколькими гитарами и барабанной установкой. Я сразу вспоминаю, как папа и Том в детстве учили меня играть на гитаре. Тогда, конечно, эти двое были совершенно другими. Все было другим, и эти воспоминания теплые, приятные, такие трогательные, что хочется плакать. Я вспоминаю об отце и решаю отойти позвонить ему. Как и говорил Том, его телефон выключен. Внутри поднимается волнение, я представляю, будто с ним что-то случилось, и в голове мелькают страшные варианты развития событий. Чтобы не думать об этом, скорее возвращаюсь обратно.
– Я хочу быть как папа, – говорит мне Джоуи. – Тоже хочу играть в группе и выступать перед людьми!
Наклонившись к нему, я с улыбкой отвечаю:
– Ты вырастешь и будешь в сто раз круче, чем он!
– Я не хочу быть круче, я хочу быть как папа.
Том подкручивает для Джоуи барабаны, чтобы те были ниже, пока тот вертится на стуле. Мне с ними так хорошо, ведь я чувствую любовь, которой не существует в моей реальности, в моей семье. Она так пленит меня, ради этой любви я готова сделать что угодно. Я совершенно точно зависима от всего, что ее касается.
– Белинда, возьми гитару, – говорит Том.
– Что?
– Возьми, ты ведь умеешь играть.
– Я так давно этого не делала…
– Руки вспомнят. Давай. Сыграем все вместе.
Том дает мне свой любимый «Гибсон», а сам берет бас от «Фендер». Получается у нас не очень, один Том действительно круто играет. Джоуи стучит криво, а я постоянно промахиваюсь с аккордами. Но это все совершенно неважно – важно только то, что мы вместе и нам хорошо.
Долго играть не выходит: Джоуи не отличается усидчивостью, и теперь ему хочется переключиться на какое-нибудь другое занятие. Том говорит, что это у мальчика от него, но мне слабо верится. Весь оставшийся вечер мы смотрим мультики. Спустя несколько полуторачасовых мультфильмов у всех слипаются глаза.
– Хочешь спать? – спрашивает Том у сына.
– Угу…
– Пойдем наверх, – говорит он и тянется к Джоуи, но тот протестует.
– Я хочу спать с Белиндой! – Малыш сидит, вцепившись в меня мертвой хваткой. Я улыбаюсь.
– Ладно, так и быть, идем, – говорю.
Я беру сонного Джоуи на руки, и мы поднимаемся наверх. Том такой же сонный и такой же милый, спотыкается на лестнице на верхней ступеньке. Мы укладываем Джоуи в ту кровать, в которой я сплю, а затем Том шепотом зовет меня ненадолго выйти.
Когда мы оказываемся в коридоре, он тихо спрашивает:
– Ты же не против?
– Конечно нет.
– Не устала от него?
Мотаю головой:
– Я люблю Джоуи.
– Ты как? – спрашивает Том.
– Волнуюсь за отца. Почему он не отвечает? – хнычу.
– Не знаю… веселится?
– Вдруг с ним что-то случилось? Вдруг он умер?
– О, малышка, – Том успокаивающе улыбается и касается моего запястья, – если бы все мы умирали, когда уходили в загул…
– Но вдруг…
– С ним все хорошо. Уверяю тебя.
– Ладно.
Том ехидничает, переводя тему:
– Обезьянник не снился?
– Боже, нет… – опускаю взгляд в пол. – Мне так стыдно за этот случай… ужасно стыдно.
– Да брось, было весело.
– Чего?! – хмурюсь я.
– Ну, знаешь, этот момент бешеного адреналина… страх, когда сердце стучит и приходится решать все в панике. Я испугался. Я буквально чуть не обосрался, когда ты позвонила. Никогда больше так не лажай.
Я улыбаюсь и одновременно киваю. Становится легче. Так мы стоим еще пару минут, а потом желаем друг другу спокойной ночи и расходимся по комнатам.
Часов в шесть следующего дня Марта приезжает за Джоуи. Я жду в спальне, чтобы она меня не увидела. В это время снова пытаюсь дозвониться до отца – бесполезно.
Когда слышу, что Марта и Джоуи ушли, то скорее спускаюсь к Тому и говорю:
– Можно взять твою машину?
– Бери, – отвечает он и начинает оглядываться в поисках чего-то. – Только у водителя сегодня выходной. Черт его знает, где ключи от машины…
