Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но удерживаюсь. Мама открывает дверь находящегося рядом туалета, в проеме которого у нас происходит еще одна стычка. Я не знаю, что она хочет сделать, и у меня не получается ее остановить – удается только выбить телефон из ее рук. Он падает на кафель и разбивается.
Сразу после мама кидает мою кредитку в туалет. Я вижу, как она падает в воду и идет на дно. Ни секунды не сомневаясь, я припадаю к унитазу и запускаю туда руку, но мать оказывается быстрее: она нажимает на слив, и кредитка пропадает в канализации.
– Мама, б… блин! – не сдерживаюсь я.
– Не смей материться при мне, – наказывает она, – со всем остальным твоим барахлом будет так же, если еще хоть раз пропадешь на ночь. – И выходит.
Я остаюсь одна, сидящая перед туалетом на коленях; правая рука по локоть мокрая. Стеклянный телефон, встретившийся с кафелем, просто вдребезги. Паутинка трещин идет по всему корпусу. Я беру его и проверяю: работает. Отправляю отцу сообщение:
МАМА разбила мой телефон!!!
И смыла кредитку в туалет.
Добавляю, не надеясь на ответ.
Когда ты будешь дома?
Нажимаю на блокировку и отправляюсь в свою комнату.
Отец приходит на следующий день, матери нет. Он копошится на кухне, когда я осторожно спускаюсь на первый этаж.
– Тебе помочь? – спрашиваю.
– Бельчонок, – он вздрагивает, – ты меня напугала.
– Прости.
– Не надо помогать, я справлюсь. Думал, тебя нет дома.
– Ты не видел мои сообщения?
– Что? Сообщения? Прости, нет. Сейчас посмотрю.
Он протирает руки полотенцем и отходит в коридор, где из кармана куртки достает мобильник. Возвращается, листает на экране пропущенные, спустя время натыкается и на мои.
– Что?! Она сошла с ума? Какого черта она это сделала?!
– Не знаю. Она не хочет, чтобы ты давал мне деньги. А еще сказала, что когда вы разведетесь, ты заберешь все, что мне подарил.
Отец потирает переносицу. Вздыхает. Он такой высокий, что я задираю голову, чтобы смотреть ему в лицо. Он выше меня на полторы головы, ростом я пошла в мать.
– Ты ведь не слушаешь ее, правда? Бельчонок, может быть, я и не идеальный отец, но все, что я делал в своей жизни, было ради твоего благополучия. Иначе это просто не имело бы смысла.
– Я знаю, пап, – подхожу к нему и обнимаю, – спасибо.
– Не за что. Ты только не переживай. Карту восстановим. Телефон новый купим.
– Спасибо, пап, – радостно протягиваю я.
По правде говоря, я поступаю плохо. Не стоит говорить ему такое, чтобы не усугублять ситуацию между ними. Но мне так мерзко после маминых слов, что я просто не могу не убедиться, что сказанное ею – неправда.
– Пап, мы отмечаем мой день рождения уже на этих выходных, ты помнишь? – говорю я.
– Конечно, помню.
– Ты обещал, что снимешь бар на ночь и пригласишь всех на вечеринку.
Отец замолкает, но тут же отвечает:
– Разумеется, Бельчонок. Я уже это сделал.
– Отлично! А еще ты обещал, что «Нитл Граспер» выступят, – игриво говорю я, уверенная в том, что на самом деле он обо всем забыл.
– Не могу это обещать. Все члены группы разъехались в отпуска, один Том в городе.
– А разве нужен кто-то кроме него?
Отец усмехается. Я продолжаю:
– Ну правда. Он ведь солист. Сыграй с ним сам. Пап! Это же супер идея, давай. Ты же умеешь. Я хочу, чтобы ты сыграл у меня на дне рождения. Па-а-ап?
Отец смеется. Я вижу, как загорелись его глаза, как ему понравилось мое предложение.
– В конце концов, ты можешь приказать Тому сыграть, и он никуда не денется.
Папа смеется еще сильнее, параллельно делая себе бутерброды и кофе.
– Я его продюсер, а не хозяин.
– Да ну, – смеюсь я, – ладно, шучу. Просто хочу, чтобы вы сыграли.
– Я постараюсь.
– Тогда исполните мои любимые песни, – говорю я и ухожу с кухни, оставляя его теряться в догадках и пытаться вспомнить, какие именно.
Мне исполнилось восемнадцать, и раз уж жизнь повернулась ко мне задницей, то я хотя бы отпраздную это как следует.
В баре сейчас всего несколько человек: до праздника остается два часа, и все мы приехали сюда заранее.
Папа на сцене – повторяет мелодию вслед за Томом. Кажется, они не слишком долго репетировали перед этим, так что много лажают и никак не могут сыграться. Вместе с ними стоят еще несколько музыкантов, но никого из них я не знаю. Наверное, какие-то их знакомые.
Я зашла сюда всего пару минут назад, застав такую занимательную картину. Папа с гитарой на сцене выглядит бесподобно. Том со своим антуражем рок-звезды вынуждает на секундочку в него влюбиться. У меня щемит в груди от счастья, что искрится вокруг них. Я так рада вновь наблюдать, как они играют, что готова расплакаться. Нет ничего лучше, чем видеть отцовскую улыбку.
Вдруг Том замечает меня – и сразу говорит отцу. Тот разворачивается и улыбается еще сильнее. Меня тут же рвет на маленькие счастливые кусочки, я срываюсь с места и выбегаю к ним на сцену.
– Па-а-ап, – протягиваю я и обнимаю его со всей силы, что во мне есть.
Он смеется и говорит:
– Совсем уже взрослая.
– Я такая.
– С днем рождения, – говорит в микрофон Том, перетягивая все внимание на себя.
– Спасибо!
– У меня есть для тебя подарок.
– Ого! – вскрикиваю. – Что, правда?!
– Мне тоже интересно, – говорит отец.
