Почему-то я улыбаюсь. Скифф сгибается пополам. Звуков нет, но воображение дорисовывает сдавленные хрипы и кашель. Медленно, пошатываясь, я все-таки поднимаюсь и сажусь. Перед глазами встает картина: Ифраил тычет в Скиффа пистолетом. В этот момент все звуки резко возвращаются и оглушают меня.
– Ты понял меня, кретин?! – кричит Ифраил.
Скифф пищит в ответ:
– Да, да, да, я понял тебя, понял!
Из меня вдруг вырывается смешок. Почти неслышный, но он срывает тормоза, и я начинаю хохотать во весь голос. Все поворачиваются ко мне, я пытаюсь заткнуть себе рот, но все равно смеюсь.
– Тебе жить надоело? – говорит Ифраил и делает ко мне шаг.
– А ты что, – хихикаю я, – реально будешь стрелять?
Он наводит на меня пушку.
– Руки подняла, быстро!
Я вдруг смертельно пугаюсь и делаю, как он сказал.
– Голову вниз, – командует Ифраил, – в тебя с удовольствием выстрелю, шалава. Как ты вообще еще не сдохла?
По всему телу пробегает дрожь. А если я и правда сейчас умру…
– Двинешься – выстрелю, – говорит он и отходит от меня.
Я еле слышно вздыхаю. Что происходит, не вижу, но слышу Ифраила:
– Ну и кому передавать привет?
– Никому, – отвечает Скифф.
– Эта идиотская идея полностью твоя?
– Да.
Ифраил вздыхает. Говорит:
– Запомни, мальчик: никогда не суйся к таким страшным и старым дядям, как я. Будешь долго об это жалеть.
Сквозь его голос я слышу собственное дыхание. Поднятые руки начинают болеть и дрожать.
– Мы любим размазывать по асфальту таких, как ты, – продолжает он.
Скифф молчит, и тишина, что воцаряется в комнате, убивает меня.
– Ну, что ты затих? За свои поступки надо отвечать. Я пока не решил, что с тобой сделаю, и у тебя есть шанс остаться в живых.
Скифф что-то лепечет, но я моментально забываю все его слова, когда слышу щелчок предохранителя. Я дергаюсь, но остаюсь на месте и не поднимаю глаз, потому что за свою жизнь боюсь сильнее, чем за Скиффа.
Страх отравляет меня, вызывает в желудке боль и тошноту. Секунду, две ничего не происходит, но потом я слышу замах и удар. Поднимаю голову и вижу, что Ифраил зарядил Скиффу рукоятью пистолета по лицу. Очень сильно, потому что на ней осталась кровь, а Скиффа откинуло на пол.
Опомнившись, я снова прячу лицо вниз. Слышу болезненные стоны Скиффа и сглатываю.
Ифраил говорит:
– Вышвырните их отсюда.
И тут же чьи-то руки берут меня подмышки и несут до черного хода. Скиффа тащат позади, и когда дверь открывается, нас обоих кидают на асфальт. Я проезжаюсь по нему коленями и ладонями, но не чувствую боли. Оглядываюсь на Скиффа, вижу, что все его лицо в крови, кровь из носа и рта заливает подбородок и капает на землю. Я улыбаюсь и начинаю смеяться над ним.
– Ну и кто из нас идиот? – спрашиваю сквозь смех.
– Пошла ты, шлюха, – почти шепчет он и еле встает на ноги. А потом медленно уходит, оставляя меня одну.
Я смеюсь, кажется, целую вечность, но потом меня отпускает. Я чувствую, как адреналин и эйфория в моей крови сплетаются в объятия. Так хорошо, но совершенно нет сил…
Меня совсем не тревожит произошедшее. Я чуть не умерла, но мне плевать. Мне надо домой… домой, к Тому…
Я поднимаюсь и плетусь до главного входа в клуб, там приваливаюсь к стене. Из горла вырывается стон. На улице уже начинает светать. Солнце и свежий утренний ветер гладят меня по лицу. Это так нежно, так приятно… Больше не найдя в себе сил держаться на ногах, я сползаю на асфальт. Мне нужно домой…
Спрятав голову в колени, я пытаюсь уговорить себя встать и направиться в сторону дома. Бесполезно. С огромным трудом достав телефон, я несколько минут туплю, но потом все же набираю номер Тома.
Гудок. Еще один. И еще. Они кажутся мне бесконечными. Отчаянно простонав, я уже собираюсь сбросить, как вдруг слышу сонное:
– Алло?
– Том… – выдыхаю я с улыбкой.
– Да, что ты хотела?
– Я хотела… я хотела спросить… ты уже в Окленде?
– Самолет только что сел.
– Ты можешь… ты можешь приехать за мной? Я в «Голден Булл». Не могу встать. Не дойду до дома.
Том молчит секунду, а потом спрашивает:
– Что с тобой?
– Ничего… просто не могу встать.
– Ты под кайфом?
От его голоса я не могу сдержать улыбку.
– Конечно нет! Я просто не могу встать…
– Черт, Белинда…
– Прости…
– «Голден Булл» – это где? – резко спрашивает он.
– Это в Джинглтауне…
Он молчит. Говорит:
– Какого черта тебя занесло в Джинглтаун?
– Это так важно?
– Да, черт, это важно, когда ты звонишь мне в пять утра и просишь забрать из Джинглтауна!
– Это же клуб, – недовольно вздыхаю я. – Тусовалась!
– Будь на месте, – говорит Том и вешает трубку, оставляя меня без ответа, приедет он или нет.
Я складываю руки на колени и оглядываюсь по сторонам. От рассвета все такое розовое… ласкает глаза. Как же красиво! Я улыбаюсь. До дрожи приятно видеть это чудо вокруг. Чувствовать легкость в теле и полет в душе. Я люблю этот мир, люблю себя и всех людей вокруг.
Не знаю, сколько я сижу в ожидании, но время будто схлопывается и переворачивается. Меня трясут за плечо и говорят:
– Поднимайся.
Я пытаюсь сфокусироваться на высоком черном пятне перед собой, получается плохо.
– Давай, Белинда, я очень устал, у меня нет сил тебя тащить.
Я моргаю. Вижу растрепанного Тома. Говорю:
