Все продолжается долго. Это самый долгий секс из всех, что у нас был. Я сильно устаю, дожидаясь его оргазма. Когда же он кончает, я довольно выдыхаю, а он ложится на меня и глубоко дышит.
– Ты такой тяжелый… – тихо говорю я, чувствуя недостаток воздуха.
Том усмехается. Слезает с меня, и я переворачиваюсь на спину. Он сразу же утыкается носом мне в ключицу. Эта уязвимость заставляет что-то сжаться внутри. Я запускаю руку ему в волосы и говорю:
– Ты меня измучил… в хорошем смысле, но я так устала…
Чувствую, что он улыбается. Поднимает голову и смотрит мне в глаза.
– У тебя такой красивый голос… – вдруг говорит он.
– Голос?
– Да, твой голос… я так люблю его. Готов слушать тебя вечно.
Я теряюсь. Том спрашивает:
– Тебе никто не говорил, какой у тебя голос?
– Нет, никогда… странно это слышать, правда.
– Он самый красивый на свете. Как и ты. – Том заправляет волосы мне за ухо и нежно целует.
Я правда в замешательстве. Странно узнавать о себе что-то новое спустя восемнадцать лет жизни. Да и кто вообще обращает внимание на голос?
Мы оба немного отходим. Том берет с тумбочки телефон и утыкается в экран, а я лежу на боку и разглядываю его разрисованную руку. Больше всего меня притягивает татуировка с именем. Посередине плеча, на самом видном месте, большими буквами.
– Надо перебить.
– Зачем ты это сделал? – спрашиваю я.
Вопрос глупый, но Том отвечает серьезно:
– Ну, я любил ее, и у меня была мания. Я предложил ей сделать татуировки с именами друг друга, и она согласилась.
– У нее тоже набито твое имя?
– Да, на шее, под волосами.
Том говорит, параллельно листая ленту новостей. Мне почему-то становится больно, я отворачиваюсь. Говорю:
– Не знала об этом.
Потом проглатываю свои чувства, встаю с кровати и спрашиваю:
– Ну что, сделать тебе кофе в постель?
– Лучше в кружку, – отвечает, не отрываясь от телефона.
– Не смешно, – обижаюсь я.
Поднимаю с пола трусики, натягиваю. Том смотрит на меня с нежностью в глазах.
– Малышка, ничего не надо. Лучше останься со мной в кровати.
– Я хотела приготовить тебе завтрак.
Надеваю его футболку.
– Разве ты умеешь? – Он садится.
– Нет, но я хотела поиграть в счастливые отношения. Пока у нас есть время.
Том взвешивает что-то в уме и соглашается. Мы идем завтракать.
Вечером мы выходим на улицу, на закрытую территорию дома. Садимся у бассейна, который уже не работает, и просто разговариваем. Ни о чем и обо всем одновременно. Том много рассказывает о музыке, а я слушаю с открытым ртом. На улице уже темно и не жарко, а мне очень комфортно и уютно рядом с ним. Такое умиротворение я не ощущала никогда.
Я смотрю вдаль на темное небо, когда он вдруг прерывает свою речь:
– Стой, продолжай смотреть так. – И разглядывает мой глаз.
– Эй, что не так?
– Да смотри ты наверх. – Том оттягивает мое нижнее веко.
– Да что, Том, ну не пугай, просто скажи!
– У тебя тут… как бы сказать, кровоподтек, что ли.
– Что, прямо в глазу?
– Ага…
Он достает телефон и делает фото, а потом показывает мне. Увидев его, я грустнею. Говорю:
– Это, наверное, после той драки с мамой… – Касаюсь ресниц пальцами. – Она ударила меня ремнем по глазу.
Том замирает. Хотя его лицо ничего не выражает, я знаю, услышать такое – страшно. Вряд ли хоть кто-то воспринял бы это спокойно.
– Прости, не надо было говорить, это уже перебор, – закусываю губу, жалея, что нельзя вернуть слова обратно.
Том упирается локтями в колени. Наш разговор сразу прекращается. Вот черт. Вечно не слежу за словами.
– Как ты думаешь, почему она тебя бьет? – вдруг спрашивает он.
– Ну… – я мешкаю, не понимая смысла вопроса, – потому что она долбанутая тупая сука.
– Нет, – качает он головой, – точнее, не только поэтому. Потому что ты не защищаешь себя.
Я чувствую, как меня окатывает сначала ледяной водой, а потом кипятком. Злость мгновенно отражается у меня на лице, руки рефлекторно сжимаются в кулаки.
– Ты издеваешься? – искренне спрашиваю я, уже чувствуя слезы в горле и желание убежать подальше отсюда. – То есть, по-твоему, я виновата в том, что она меня бьет?!
– Стоп-стоп-стоп, я не это имел в виду! Конечно, ты не виновата в этом, Белинда, никто, кроме твоей матери, не виноват… Я говорил о том, что ты сама должна заботиться о своей безопасности.
– Ты предлагаешь мне устроить из своего дома ринг боев без правил?! Я не хочу быть как она, не хочу никого бить! Платить ее же монетой?..
– Успокойся, – вздыхает Том. – Дослушай. Тебе ни в коем случае нельзя ее бить. Так не поступают с матерями, какие бы они не были. Но почему ты забыла про самозащиту? Ты не должна быть безвольной грушей для битья.
Мне больно это слышать, я зажмуриваюсь. Том обнимает меня за плечо, я склоняюсь к его груди.
– Мне просто… страшно что-то сделать.
– Ты знаешь какие-нибудь приемы самообороны? – спрашивает он.
– Нет, откуда бы…
