Веселый военно-исторический бурлеск. За несколько дней до Бородинской битвы и неподалеку от Бородино в тихом имении сталкиваются одетый французским офицером русский разведчик, немало живший в Париже, и одетый русским казачьим офицером французский офицер, проведший детство в Санкт-Петербурге и блестяще владеющий русским языком... Стечение невероятных обстоятельств вынуждает их выручать друг друга против своей воли. но в полном согласии с законами офицерской чести. А тут еще и суровая красавица, владелица усадьбы... В общем, необыкновенная дуэль на всех фронтах обеспечена. Кто кого переблагородит?
Annotation
Веселый военно-исторический бурлеск. За несколько дней до Бородинской битвы и неподалеку от Бородино в тихом имении сталкиваются одетый французским офицером русский разведчик, немало живший в Париже, и одетый русским казачьим офицером французский офицер, проведший детство в Санкт-Петербурге и блестяще владеющий русским языком... Стечение невероятных обстоятельств вынуждает их выручать друг друга против своей воли. но в полном согласии с законами офицерской чести. А тут еще и суровая красавица, владелица усадьбы... В общем, необыкновенная дуэль на всех фронтах обеспечена. Кто кого переблагородит?
Вступление
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Заключение
Три сердца, две сабли
Вступление
ТРИ СЕРДЦА, ДВЕ САБЛИ
В какой бы мундир вы ни пытались обрядить судьбу, помните, что она верна только присяге.
ВСТУПЛЕНИЕ
Необычайная сия история приключилась за три дня до Бородина всего в десятке вёрст от поля славы русского оружия… Впрочем, и французского тож, чего нельзя не признать. Одна слава другую славу слепила да к зиме и затмила наконец.
А кто кого затмил тогда поодаль, я и поныне рассудить не могу.
Два врага на отшибе от громовой поступи полков схватились решительно и намертво переблагородить друг друга, ослепить друг друга блеском чести, а заодно уж ослепить и прекрасную юную барышню, коя наблюдала сию баталию с чувством скорее оторопи и недоумения, нежели пугливого восторга, что обычно охватывает всякое гражданское лицо, оказавшееся сторонним свидетелем шумных военных игрищ.
Сего дня ровным счетом два десятка лет минуло с начала той необыкновенной баталии. И вот, в годовщину, я взялся за перо. Давно уж сменил я ментик на стеганый халат, сменил сырые и холодные биваки на теплый мягкий диван, сменил острую саблю на безопасную кисточку живописца, и всю жизнь кочевую гусарскую – на философическое уединение. Как тихое и жаркое летнее безветрие способствует рождению и росту гороподобных облаков, поражающих взор белизною и величием, так и жизнь в тихом имении способствует гороподобному нагромождению мыслей, порою столь же пустых и бесплодных. Посему-то и берусь за перо, дабы читатель сам рассудил, верно ли предполагаю я, что, повернись тогда дело чуть по-иному, поступись я тогда толикой напыщенного благородства – и, глядишь, не было бы и стольких кровавых жертв, пусть и геройских, и Первопрестольная бы не пылала, и все нашествие иноплеменников кончилось бы на подступах к Москве вдруг, в одночасье, а грозные Бонапартовы полки, повертевшись в растерянности без вождя да вдали от дома, попросились бы на службу к нашему всемилостивейшему государю Александру Павловичу – и уж тогда держись, весь басурманский мир от Цареграда до самой индийской Агры!
Глава 1
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Вообрази себе, любезный читатель, казака в разведке посреди густого лесу. Месяц август, вторая половина. Самое раннее утро, рассвет.
Чего-то уж проще вообразить, скажет любой, кто видал казаков хоть раз. Разве что спросит: а какого полку будет? Уточню: Бугского, а на голове фуражная шапка. Таковая в разведке удобнее будет строевой. А вооружение? И вот тут я скажу с особым чувством: а вооружения у этого рядового казака прямо как у предводителя удачливой разбойнической шайки: мало два пистолета в ольстрах у седла, еще два по бокам, за поясом, да сабля отличная венгерская, да целых три кинжала, да ружье за спиной, да дротик острый.
Призадумается читатель, наверно: больно уж грозный рядовой казак. А конь-то какой под ним? Усугублю изумление. Конь у того рядового казака не просто добрый, а такой, что хоть под самого атамана Матвея Иваныча Платова. И не донской конь, не просто вороной, а черный, как смоль, гишпанский андалуз. Это что ж за казак такой! Дьявол, что ли, сам? Да уж если приглядеться к казачку вблизи, то, и впрямь, красив, как дьявол, покажется. Лицо узкое, породистое, нос топориком и с горбинкой, подбородок острый, но с закруглением и, главное, глаз – глаз больно холодный и прямой. Да и фигурой сей казак особенный, будто отец его, чином никак не ниже есаула, побывал на постое в каком-нибудь имении баронском, и там полюбился с прекрасной юной дочерью баронской, и плодом их страсти оказался не по-казачьи стройный, высокого росту, широкий в плечах да узкий в бедрах храбрый разведчик.
