И одарила мага такой улыбкой, что даже Хольгер, собиравшийся потихоньку убраться отсюда, застыл на месте.
— И весьма мудро поступила, девочка, весьма мудро, если можно так выразиться. Проходите, прошу вас, там мы все обговорим.
Семеня впереди, Мартинус привел их в комнатку, столь же неопрятную и пыльную. Сбросил с кресел книги на пол, извиняясь за нерадивого слугу, потом громко пропищал:
— Вина! Принесите всем вина! — помолчал и крикнул: — Эй, ты! Кончай дрыхнуть. Вина нам всем.
Хольгер уселся в кресло, тут же затрещавшее под его тяжестью. Алианора присела на краешке соседнего, стреляя глазами, как птица в клетке Мартинус устроился в третьем, скрестил ноги почесал ладони и спросил:
— Так какие у тебя сложности, господи мой?
— Дело в том… — сказал Хольгер. — Все началось, когда… Вот черт, не знаю, с чего и начать.
— Может, тебе прилечь на софу? — спросил Мартинус участливо.
Бутылка и три пыльных бокала проплыли по комнате, опустились на стол. — Наконец-то, — пробурчал чародей. Подождал, пока невидимый слуга удалился. — Нынче, говорю я вам, приличной прислуги не сыщете. Ну никак. Вот этого духа взять — невыносим! Совершенно невыносим! Все обстояло иначе, когда я был мальчишкой. Вот тогда они знали свое место. А уж что касается зелий, мумий, порошка из сушеных жаб — нынче такого товара не найдешь, а нынешние цены! Господи мой, ты не поверишь, но Михаэлмас в последний раз запросил…
Алианора кашлянула.
— Ох, простите, — спохватился Мартинус. — Заговорился. Противная эта привычка — болтливость. Нужно записать для памяти — произнести заклятье от болтливости, — он наполнил бокалы и подал гостям. Вино оказалось сносное. — Говори, господин мой, прошу тебя. Расскажи мне все.
Хольгер вздохнул и начал свой рассказ. Мартинус перебивал его комментариями и вопросами столь же дотошно, как раньше герцог Альфрик. Едва Хольгер упомянул о ночлеге у Мамаши Герды, чародей встрепенулся:
— Знаю я ее. Неприглядная особа. Герда балуется черной магией. Из-за таких вот прохиндеев без лицензии наша профессия и теряет доброе имя. Продолжай, господин мой.
Когда Хольгер закончил, Мартинус наморщил лоб:
— Удивительная история. Думаю, ты прав — ты в самом центре какого-то весьма важного предприятия…
Хольгер с трепетом наклонился к нему:
— Кто я? Кто носит в гербе три сердца и трех львов?
