"Графиня Александра Дорангтон подала ходатайство в канцелярию императора с прошением об установлении особого порядка наследования. В виду заслуг своего рода перед императорской короной и отсутствия у неё самой детей, но наличия у неё прямого кровного родственника, а именно единственной дочери её единокровной сестры Стефании фиц Дорангтон, в замужестве Саргенс, определить порядок наследования, при котором Анна Саргенс, фрау, будет наследовать имущество и титул графов Дорангтон для передачи своему ребёнку мужского пола".
- Что? - зашипела я так, что даже Лихо заинтересованно приподнялся.
- Простите, фрау, - постучала в дверь кабинета Пенси. - К вам тут пришли...
- Я сейчас выйду! - ответила я, беря себя в руки.
- Нет нужды. Мы можем поговорить и за закрытыми дверями. - Вошла в кабинет графиня. - О, вижу ты уже ознакомилась с изменениями в своей жизни в ближайшем будущем. Тем лучше.
Глава 36.
- Решая за меня моё будущее, вы упустили один очень важный момент, графиня. Меня не интересует ваш титул, ваше состояние и вообще всё ваше имущество. До сего момента я вас не знала, и не сильно от этого страдала. И намерена сохранить подобное положение вещей и впредь. - Ответила я.
- Не сильно, хм... Но всё-таки страдала. - Графиня с идеальной осанкой, не смотря на возраст, легко опустилась на краешек стула.
- Вы не девочка-подросток, которая пытается заработать себе славу главной язвы улицы. - Не поддалась я. - Не желаете объяснить, что это значит? И с чего вы решили, что император одобрит передачу титула фрау, когда у вас граф Пембрук в дальних родственниках бегает?
- Ты же умная девочка, и право знаешь неплохо. Что же касается с чего я решила, что мне пойдут навстречу... Знаешь, случай не единичный. Так поступают, если не хотят, чтобы род прервался. Но риск определённый был. Но не теперь, когда моё ходатайство поддержали три герцога империи. - Улыбнулась мне графиня краешком губ. - Сессиль всегда была слишком благородна для аристократки, и обладает чрезмерным чувством благодарности. Поэтому её кузену, мужу и старшему брату, нынешнему герцогу Велмор, просто не осталось другого выхода! Ты очень вовремя спасла Марка Норимара.
- Вам-то это зачем? - в благодушие графини я не верила. - Уж извините, но в неожиданно проснувшееся в вас желание пригреть родную кровиночку, я не верю.
- И правильно делаешь. У меня его нет. - Совершенно серьёзно сказала она. - Но род Дорангтон должен жить. Наше имя и дела наших предков не должны исчезнуть, растворившись в тени чужаков. Тебе придётся сохранить всё это.
- Набор громких и напыщенных слов. Не более. - Сложила руки на груди я. - И нет, если вы решили, что можете врываться в мою жизнь и что-то решать за меня, вы сильно ошибаетесь.
- А если я буду настаивать? - заинтересовалась графиня.
- Я забуду о воспитании и вы будете совсем грубо посланы, - прямо и откровенно предупредила я.
- Дерзка и самоуверенна. Но вот что интересно. Эта самоуверенность чувствуется по особому. Словно опирается на силу и опыт. Удивительно. - Рассматривала меня как забавную зверушку графиня. - Знаешь, деточка, в моём возрасте подобные пожелания, воспринимаются уже не оскорблением, а как пожелания хорошо и интересно провести время. И на будущее, быть леди, это не значит падать в обморок от любого грубого слова. А теперь когда приступ детской истерики и топанья ножками прошёл, и можно считать, что своё фи ты мне высказала, поговорим начистоту.
- Интересно. Вы ведь прекрасно знали и о жизни вашей сестры, моей матери. И о моей. И спокойно наблюдали за всем происходящим. А теперь вдруг вспомнили о родстве? - мне стало обидно за Анни, ту девочку, которую безнаказанно шпынял выродок Олди. Вот не могла я считать его Саргенсом.
- Знала. И наблюдала. И ничего стоящего не видела. Бесхребетная, скулящая дворняжка, которую в собственном доме превратили в бесправную служанку. - Прищурилась она.
- Что же вы не заступились? - отзеркалила её прищур я.
- За кого? Если ты сама не делала попытки защитить себя и своё? Ты сама не готова была бороться даже за себя! Так почему кто-то другой должен был бороться за тебя? - задала она очень важный вопрос.
- И что же настолько изменилось, что вы вдруг готовы даже признать родство со мной? - спросила я.
