— Думаю, что если вы действительно чувствуете в себе призвание к службе и понимаете всю сложность этого пути, то армия Империи приобретёт достойного офицера, — я не ощущала желания конфликтовать с почти бывшем мужем. — В таком случае, только жаль, что вы так долго противились самому себе.
— Может и вышло всё… Так неправильно, потому что я не на своём месте? — совсем по доброму улыбнулся мне Генрих.
В памяти Дианы я не нашла ни одного воспоминания, где между ней и Генрихом не чувствовалось напряжения и злости друг к другу. Лорд Генрих никогда так тепло и искренне не улыбался своей жене, как сейчас, в момент, когда я, выдавая себя за леди Диану, объявила о разводе.
— Эти озарки, — произнесла какая-то там графиня, чьë имя я даже не запомнила. — Должны сразу учиться пониманию своего места и надлежащему поведению.
Женщина была уже в годах, далеко за пределами широко известного в моей прошлой жизни «бальзаковского» возраста. Леди страдала отдышкой и излишним весом, а странный серо-жëлтый оттенок кожи намекал, что и с желчью у леди не всё хорошо. Глядя на неё, я почему-то вспоминала нашу Марию Борисовну, хозяйку у которой я была на постое, а потом считала судьбой подаренной родственницей. Она тоже была пышной, но было в ней что-то, что заставляло улыбаться ей в ответ. Может, всегда горящий интересом взгляд, может, улыбка. А может, удивительное ощущение тепла, которое всегда накрывало уютным одеялом рядом с ней. А тут…
Пустой взгляд лежалой рыбы, постоянно брезгливо поджатые губы, от чего только опускались уголки губ и становились глубже носогубные складки. Эта леди старела некрасиво. Помню, когда Аля впервые читала «Горбуна из Нотр-Дама» Гюго, её буквально поразила фраза об одной из героинь. Что это были старые развалины, но развалины Колизея. Вот здесь было с точностью до наоборот. Старый деревенский сарай всё пытались выдать за особняк. Но под всей отделкой и штукатуркой по-прежнему оставался сарай. Не спасали ни дорогое платье, ни драгоценности, ни слой косметики. Хотя последний не просто не спасал, а ещё и усугублял положение. Толстый слой белил забивался в морщины, и при любом, малейшем движении практически шёл трещинами.
— Честно говоря, дорогие леди, — продолжала между тем графиня, отставляя в сторону чайную чашку. — Меня искренне возмущает это положение дел. Нас вынуждают заботиться и тратить часть семейных состояний на содержание будущих любовниц собственных мужей! Давайте называть вещи своими именами. И я просто требую, что раз уж мы должны терпеть нахождение этих девок в своих домах, то они хотя бы должны быть воспитаны надлежащим образом. Ни у кого не должно возникать сомнений кто хозяйка в доме, а кто эти озарки, и по какой причине они находятся в доме.
— Но желаемого результата добиться не получится, — ответила ей я, поднимая с подноса чашку с чаем. — Мы не участвуем в их воспитании, а значит не можем даже наблюдать за процессом воспитания и обучения, а не то что влиять на него.
Моя фраза, произнесённая лениво, словно мне не хотелось участвовать в этом обсуждении, мгновенно произвела бодрящий эффект на собравшихся леди. Все поспешили высказаться, некоторые начали спорить. Наконец-то прозвучала фраза и о том, что давно необходимо утвердить звание леди-проверяющей от собрания благородных леди, чтобы та могла лично удостовериться, что решения собрания леди исполняются со всей строгостью.
— Позвольте, но разве девочки виноваты в том, что лорды пользуются правом так называемого оздоровления рода и крови? — попыталась возразить леди Аврора, наверное единственный разумный человек среди собравшихся.
— Леди Аврора, а разве ваш муж, лорд Айвас, не воспользовался этим правом? Всего два года назад? Как вам… М-м-м… Последствия? — ехидно улыбалась графиня.
— Насколько вы помните, мой муж действительно подал прошение в канцелярию императора. И настоял, чтобы я поехала вместе с ним выбирать девочку. И я была в ужасе от увиденного! — не сдавалась леди Аврора. — Девочки растут в условиях, которые просто… Бедственные! Именно так! Это жестоко и недопустимо! Подобное обращение…
— Если бы ваш единственный сын не пошёл бы на тот ужасный мезальянс, то эта, как вы говорите, девочка, исполняла бы супружеские обязанности с вашим мужем! Интересно, чтобы вы тогда говорили? — прошипела худощавая леди в тëмно-жëлтом платье.
