«Руководство к действию… – Елизавета не без любопытства расправила смятую бумажку и тут же покрылась багровым румянцем.– Употребить до конца месяца… И даже трех восклицательных знаков не пожалел.– Она шумно вздохнула, живо представляя, какое именно "употребление" мог нафантазировать двухметровый атлет.– Всё, хватит переживать из-за ерунды, пора караулить очередных капризных домовят, разочарованных завтраком».
Это прозвище, характеризующее недовольных постояльцев, появилось благодаря одному неординарному гостю гостиницы, который своим поведением и внешним видом навевал стойкие ассоциации со сказочным героем детского мультфильма про домовёнка. Лиза до сих пор вспоминала, как он протяжно кричал в трубку о своих проблемах той интонацией, которой Кузьма зазывал приятеля Нафаню, да и прическа у него была соответствующая. Возродившиеся в памяти эпизоды о самом первом «трудном» постояльце пробудили в ней приятное чувство ностальгии, сгладили недавнюю неловкость. Ей тоже следовало поторопиться, за несколько лет работы в гостинице Елизавета уже знала наверняка, что в каждой заселившейся туристической группе обязательно найдутся индивиды с нетипичными вкусовыми предпочтениями, и как бы Тамара Ивановна ни изощрялась в приготовлении требуемых кулинарных изысков, зачастую ей так и не удавалось им угодить.
Елизавета спустилась обратно к регистрационной стойке и наткнулась на Марусю, демонстрирующую во всей красе свои «профессиональные» достоинства, едва прикрытые короткой юбкой. Она долго не размышляла над причиной этого явления, а только весело спросила:
– Принц уже прошествовал мимо?
– Угу… Какой же он красивый. Высоченный брюнет, гора крепких мышц, а какие у него подкачанные ягодицы,– томно вздохнула Мария. Она эротично повернулась и вожделенно прогнулась в спине, роняя тугие локоны на поверхность столешницы.
– Не думала, что теперь мужскую красоту ягодицами измеряют,– ответила Елизавета, едва сдерживая внезапный порыв громко расхохотаться.
– Вот ты дремучая, ей-богу.– Маруся в своей обычной манере скривила губы и поспешила как можно скорее провести ликбез: – Это означает, что он часто занимается сексом. Такой горячий жеребец не даст выспаться в своей кровати, а я уже практически чувствую его ручищи у себя на пояснице, это же такая мощь… Теперь мне нужен огромный кусок льда вместо хлипкого стула. Хотя кому я всё это рассказываю.
Лиза внимательно вгляделась в зрачки сестры, чтобы убедиться, что она выдала эту ересь на трезвую голову.
– Мне вдруг стало интересно, а какие у Вилочки теории о частях тела вашего небожителя? – многозначительно произнесла она и равнодушно заняла место за стойкой, с иронией наблюдая, как подобно хамелеону Маруся резко сменила цвет лица.
***
Виоле действительно удалось обратить на себя внимание, только сделала она это в присущей ей суетливо-сварливой манере. Во время завтрака Виола с задумчивым видом подпирала колонну, провожая взглядом вилку в руках Павлицкого, в сотый раз восхищаясь его мужской статью, и даже не пытаясь скрыть свой интерес. Однако ей удалось напустить на себя такое одухотворённое выражение лица, что никто бы и не догадался, какие мысли её на самом деле занимают. Из ванильных грез девушку вырвал требовательный мужской голос, заставив снова вернуться в реальность.
– Что-то сегодня шведский стол особенно напоминает времена моей юности,– пробурчал Кирилл Дубровский, недоверчиво разглядывая эмалированные лотки с гарнирами, в которых подавали картофельное пюре, гречку и макароны.– Стручковую фасоль не держите? – обратился он к Виоле, а, не услышав ответа, поправил очки и вопросительно на неё посмотрел.
Виола предпочла сначала сделать вид, что она не слышала вопрос, недовольно про себя проворчала: «Ага, специально для тебя в магазин побежим… Что за народ…» Приятный мужской баритон вызвал в ней лишь раздражение и непреодолимую тягу как можно грубее отшить его обладателя.
– Нет, это экзотика, и о таком стоит заранее предупреждать нашего повара,– сухо ответила она спустя какое-то время, даже не удостоив мимолетным взглядом настойчивого гостя, предпочитая наблюдать за работой лицевых мышц Марка Павлицкого.
– Девушка, у вас салфетки закончились,– позвал её Марк.
– Уже бегу.
Вилка отмахнулась от Кирилла, словно от назойливой мухи, и грациозно прошествовала к самому уютному столику столовой. В волнительной близости от объекта своей охоты она молниеносно сменила меланхолическую гримасу на обезоруживающую улыбку.
– Вам больше ничего не нужно? – уточнила она у Павлицкого. Потом повернулась к соседнему столику, бесцеремонно забрала с него салфетки и красивым веером вставила их в рифлёный стакан.
– Милейшая, а мы должны руки скатертью вытирать? – ошарашенно поинтересовался обделённый мужчина, не сразу отойдя от шока, а то, что вместо положенных извинений официантка лишь молча одарила его недоброжелательным взглядом, ещё больше накалило обстановку.
– Коль, не обращай внимания, мы же сюда на озеро приехали, а не наслаждаться обслуживанием в столовой,– успокаивала его супруга, поглаживая по напряжённой руке.
