Меня охватывает раздражение. С чего Мария решила, что король должен проводить ночи с Екатериной? Они же не принесут ему принца Уэльского! Возможно, именно папский легат рекомендовал им прекратить супружеские отношения. И почему Екатерина ожидает, что ей будут прислуживать герцогини? Если она – вдовствующая принцесса Уэльская, а не королева, то ей не положено такое обслуживание. Мария, сама являющаяся вдовствующей королевой, может подумать, что законы двора останутся незыблемыми. Екатерина возвысилась в своем положении и смирила всех нас вокруг себя, чтобы на нашем фоне сиять еще ярче. Возможно, сейчас этому устою пришел конец. Мой мир менялся десятки раз, и я не получала от нее никакой помощи. Теперь настал черед меняться ее миру, и я не нахожу в себе жалости к ней. Когда-то она погубила меня, теперь она рушится сама.
Разумеется, моему сыну Якову категорически не нравится идея с женитьбой на его кузине, принцессе Марии. Если есть хоть малейшая вероятность того, что ее мать превратится во вдовствующую принцессу, а девочка – в бастарда, то она совершенно не подходит на роль невесты и жены короля. В этом мы с ним согласны, но потом до нас доходят слухи о том, что Арчибальд тоже является активным сторонником этого брака как знака еще большего укрепления отношений между Англией и Шотландией. Яков тут же вспылил и заявил, что ему не нужен ненадежный мир вместе с ненадежной принцессой. Теперь он говорит, что хочет союза с Францией и женится на французской принцессе.
– Яков, прошу тебя, – успокаиваю я его. – Нельзя подобные вопросы решать вот так, одним движением. Никто не знает, что произойдет в Англии.
– Зато я точно знаю, что мой дядюшка никогда не относился с должным уважением ни ко мне, ни к тебе, – резюмирует он. – Я знаю, что он всегда предпочитал графа Ангуса тебе и мне, и это продолжается и по сию пору.
– Уверена, что он с должным почтением отнесется и к миру, и к помолвке, – заверяю я его.
Этот мальчик, который выглядит как мужчина, мальчик, на плечах которого лежит серьезная мужская ответственность, винит меня там, где замечена рука Арчибальда, строящего нам козни.
– Это ты так говоришь! Но вспомни, сколько раз он сдерживал данное слово, когда речь шла о государственных делах или о женщине? Твой брат всегда делает только то, чего хочет, и прикрывает это напускной набожностью. Вот подожди, увидишь, как он обойдется с кардиналами в своем суде. Он получит то, что ему надо, а потом подаст это так, чтобы все думали, будто это воля Господня. Ну что же, со мной у него этот трюк ней пройдет.
Я жду письма от Марии, потому что знаю, ей захочется самой рассказать мне о решении, которое будет принято на суде легатов по делу нашего брата. Когда это письмо приносят, увязанное лентами и запечатанное тяжелыми печатями, чтобы не допустить прочтения кем-нибудь другим, кроме адресата, я не знаю, чего от него ожидать. Стоит ли надеяться на то, что кардиналы провозгласили брак Генриха недействительным, или на то, что они велели ему оставаться с женой. Я нисколько не сомневаюсь в том, на чьей стороне Мария: она всегда была верной последовательницей Екатерины, потому что никогда не видела от нее ничего, кроме тепла, нежности и поддержки. Они были истинными сестрами друг для друга. Для меня же Екатерина была неоднозначной фигурой. И дело не в том, что я отвергаю ее как сестру, задумываясь о том, хочу ли я видеть ее на троне Англии. Она сама отталкивала меня раз за разом. Обладая полнотой власти, она нанесла моей жизни сокрушительный удар, а оказавшись под ударом сама, она потребовала моей помощи.
