– А в чем проблема? Сделай так, чтобы не уезжал. Или поезжайте в Питер все вместе.
– С ума сошла? – отмахнулась Вера. Жест получился неудачный, она зацепила чашку, и та покатилась по столу. Хорошо, что уже пустая была.
Люба поймала чашку, не дав ей упасть на пол, и неожиданно заявила:
– Тебе стулья сюда новые надо. Что-нибудь помягче и поудобнее, а то я на этом пластике уже всю попу отсидела. Пошли лучше на диван.
– Стулья денег стоят, – сварливо ответила Вера, вслед за Любой усаживаясь на диван. – Что, опять Павлу тратиться? Мне сейчас не до мебели, я лучше Павлику за кружок заплачу.
Люба сунула под спину большую подушку, поджала ноги, поерзала, устраиваясь поудобнее, и вернулась к прежней теме:
– Я уверена, Пашка будет рад, если вы к нему в Питер переберетесь. Вон он с мальчишками возится, как со своими. А уж как на тебя смотрит… просто ух! Верка, ну ты что, правда ничего не понимаешь? Или просто видеть не хочешь?
Вера насупилась.
– Не понимаю, – проворчала она. – И видеть не хочу. Любаш, он уедет через неделю, у него своя жизнь там, в Питере. Работа, друзья, может, и не только друзья. А я что? Недоразведенная женщина с двумя детьми, без образования и перспектив на будущее? Я и так на него своих проблем понавешала столько, что мне в глаза ему смотреть совестно.
– Ба, это у тебя что, комплекс неполноценности появился? Вроде ты никогда такими глупостями не страдала. Пашка нормальный мужик, ни ангельских крылышек, ни нимба сияющего я у него не замечала до сих пор. Ты сама его ни о чем не просила, и, если он взялся твои проблемы решать, значит, сам этого хочет. И если он болтается здесь по околотку, показывая мальчишкам места, где можно заняться чем-то интересным, значит, ему нравится проводить время с твоими детьми, и это для него не обуза, а удовольствие. Но если взрослый мужчина так относится к взрослой женщине и ее детям, значит, в его неизвестной нам жизни, где-то там, в Питере, именно этой женщины и не хватает. Старая любовь не ржавеет, а?
– Вот умная ты, Любашка, умная, самая умная из нас, а все-таки дура, – печально покачала головой Вера. – Вспомнила, что в школе было! С тех пор целая жизнь прошла. Мы с Пашей давно уже просто друзья.
– Но он так и не женился, – тихо напомнила Люба. – И теперешнее его поведение, согласись, немного выходит за рамки простой дружбы. С Володькой вы тоже друзья, а сколько раз вы с ним за последний год виделись? Деньгами он тебе помог, по-дружески, но квартиру не искал и с твоими детьми не занимался. Нет, Верочка, это любовь.
– Ладно, может, какие-то чувства у Пашки сохранились. И что? Если и так, это все только усложняет, мне сейчас не до чувств. Да и вообще, какая такая любовь – у меня выгорело все.
– Верю, верю, – усмехнулась Люба. – То-то у тебя щечки разрумянились и глазки блестят. Конечно, все выгорело и никаких чувств. Слушай, а если по-честному, вот если правда-правда, как на духу, что, Пашка тебе действительно совсем никак? Вот ни капельки?
Вера и сама почувствовала, что щеки у нее действительно горят.
– Ну, если совсем по-честному… то не то чтобы совсем… Любка, имей в виду, если ты кому где сболтнешь, просто убью!
– Понятное дело, – с готовностью кивнула сестра. – То есть все-таки?..
– Я так, чисто теоретически…
– Конечно, теоретически, кто же о другом говорит?
– Все-таки мы сейчас вроде как вместе живем… в смысле в одной квартире…
– И?..
– Нет, у меня своя комната, а он с мальчишками ночует! Но иногда получается, сталкиваемся…
– Понятное дело, в одной квартире, как не столкнуться!
– Но ничего такого, ты не подумай! Я в халате как минимум, он тоже… в смысле, не в халате, но всегда одет, как будто в гостях, а не дома…
– Ну, формально он у тебя в гостях сейчас.
– Да понимаю я! – уже не скрывая отчаяния, выкрикнула Вера и вскочила с дивана. – Любашка, я же все равно смотрю на него! Я же не деревяшка, в конце концов! У меня мужика полгода не было!
Люба озадаченно уставилась на нее:
– A-а… а чего тогда просто смотришь? Ты действуй.
– Как у тебя все просто, – так же внезапно, как вспыхнула, Вера поникла и вернулась на диван. – Я же не могу просто схватить его за шиворот и потащить в спальню. А он так держится, словно ничего такого и не думает даже… а может, и правда, ничего не думает. Люб, если бы он хоть какой-то знак дал…
– Ну ты, Верка, даешь! Мужик тебя жильем обеспечил, продукты тебе таскает, цветы, пирожные в доме не переводятся, с детьми твоими занимается, как родной папаша никогда не возился, – какие тебе еще знаки нужны? Или ты ждешь, что Пашка, как древний человек, дубиной по башке тебя оглоушит и в пещеру к себе потащит?
– Не, на дубине я не настаиваю…
