Собственно, все факты, выводы и предположения на этом закончились.
Грязный труп лежал на песке бесформенной кучей. Это был последний рассвет, при котором присутствовал Петрович, но вряд ли он слышал плеск волн и чувствовал кожей ласкающее тепло утреннего солнца.
Х х х
В моем рабочем кабинете пахнет не так, как в большинстве других в управлении, то есть не канцелярской пылью, не вчерашним праздником, не сегодняшними домашними бутербродами с колбасой и огурцами, не тайным никотиновым выхлопом, не показаниями маргинальных свидетелей. Мой кабинет заполнен ароматами духов и туманов.
Духи и туманы не мои, это все собственность Марины Касторкиной, которая занимает стол напротив. Ей тридцать лет, а она уже капитан и по разным намекам скоро получит майора. Я очень хорошо понимаю стремительный взлет: у нее ноги совсем не похожи на мои, а глаза фасетчатые, как у стрекозы. И ими она видит все, даже кто именно из руководящего состава останавливается за ее спиной, чтобы посмотреть вслед. Сама, естественно, при этом не оборачивается, уходит в даль коридора, и короткая юбка колышется над длинными ногами, как легкая занавеска под весенним ветерком.
Три года назад между нами случилась короткая связь, бессмысленная и... после нее мы остались коллегами.
– Ты же понимаешь, что не можешь вести это дело, – заявила она.
– Это еще почему? – спросил я угрюмо.
– Во-первых, он твой друг, а во-вторых… Сам знаешь почему.
– Это еще почему? – теперь в моем голосе звучала подозрительность.
Тут позвонила секретарша и позвала меня к начальнику Управления уголовного розыска.
Х х х
В приемной дожидались три незнакомых паренька.
В кабинете полковник Шадрин вяло пожал мне руку: как дела?
Я сказал, вряд ли труп Петровича сбросили с моста. Видеокамеры той ночью не зарегистрировали ничего необычного. И потом движение по мосту достаточно оживленное, хотя бы и в ночное время. Какому идиоту придет в голову избавляться от тела на виду у ночных автомобилистов?
– Где же его сбросили?
Честно говоря, это место я знал, но по понятным причинам мне не хотелось об этом распространяться.
– Есть там одно место, – с неохотой признался я. – Но надо все проверить.
– Вот и хорошо. Сегодня сдашь дело Касторкиной, доложишь ей свои соображения, и пусть она проверяет.
– За что, товарищ полковник?
– Товарищ майор, не мне вам объяснять. Вы в этом деле лицо слишком заинтересованное.
– С чего вдруг? То, что он мой друг?
– Видит бог, Сергей Иванович, я не хотел этого разговора. То, что он ваш друг еще полбеды…
– А вторая половина?
