Пока СМИ увлеченно выясняют личность Персоны, в университетской среде констатируют забавный факт: все эти вопросы – лишь своего рода реанимация теоретической полемики шестидесятых – семидесятых. Мы присутствуем при новом противостоянии Ролана Барта и Раймона Пикара. Воспользовавшись страстным медийным увлечением, Сорбонна проведет в этом месяце цикл семинаров на тему смерти Автора.
В отличие от журналистского гоголь-моголя, университетские ученые плевать хотели на подлинные и обдуманные намерения Персоны. Для них Персона была прежде всего объектом изучения, чрезвычайно показательным, как они утверждали, для исследования понятия Автора в том виде, в каком оно существовало последние сорок лет, с тех пор как Ролан Барт похоронил его. Предложенный учеными анализ показался Фреду весьма убедительным. Способ, которым он управлял этой двойной идентичностью, красноречиво свидетельствовал о скрытом смысле. Он прямо-таки превращался в архетип не-автора, утратившего власть над своими текстами, которые – вопреки воле их создателя – присвоили читатели и превратили в совсем другое произведение.
Фред погрузился в теоретические размышления, но тут прозвучал звонок. Он взглянул на дисплей и сразу увидел, что это не внешний вызов, а его начальник.
– Алло?
– Здравствуйте, Фред. Не могли бы вы прямо сейчас зайти ко мне в кабинет?
– Да, месье.
Фред отключил телефон, и его затрясло. Вызов к шефу – всегда дурной знак. Последним знакомым ему человеком, которого вызывали к шефу, была Эма. И ее вышвырнули с работы. Он перевел компьютер в спящий режим, направился к кабинету шефа и перед тем, как постучаться, вытер влажные руки о джинсы. Большой начальник восседал за столом и – исключительный случай – не занимался тремя делами одновременно. Он скрестил на груди руки и наблюдал за Фредом.
– Садитесь. И закройте дверь.
Сердце Фреда пропустило удар, ломая собствен-ный ритм. Он нервно откашлялся, устраиваясь на стуле.
