Семейный обед проходил в точности как предполагалось, то есть как всегда, иными словами, оборачивался длинной цепочкой унижений для Фреда. К счастью, он был напрочь лишен самолюбия. И как обычно, все началось с тщетной попытки матери успокоиться насчет перспектив на будущее младшего сына. Того самого младшего сына, который, как она напоминала при любой возможности, сдал экзамен на бакалавра в шестнадцать лет, причем с лучшими баллами в стране, благодаря чему удостоился репортажа в теленовостях. Еще даже до того, как поступил в Высшую политехническую школу. Отец, напротив, предпочитал забыть, какое блестящее будущее ожидало сына, поскольку ему слишком трудно было смириться с сегодняшней реальностью. А в этой реальности Фред был секретарем на строительном предприятии. Сам он на вопросы о карьере обычно ограничивался ответом, что работает временно. И в отличие от родителей, для которых это не являлось профессией – в особенности если ты когда-то был самым блестящим бакалавром Франции, – большинство удовлетворялось таким ответом. Он не стыдился своего секретарства. Но само название должности – секретарь – всегда провоцировало не вполне однозначное толкование. Мужчина-секретарь мог быть только и исключительно секретарем ООН. Кстати, отец Фреда иногда проявлял слабость и не развеивал заблуждения собеседника. “Мой сын? Он секретарь. Где? Ты даже не представляешь…” Но в целом отец вел себя так, как если бы он принял к сведению абсурдное решение своего младшего сына и ухитрялся считать Фреда абсолютно нормальной особью. За исключением моментов, когда мучительная тема шахматных турниров в очередной раз заставляла его страдать.
К счастью, в это воскресенье он был слишком увлечен проклятиями в адрес молодого коллеги, уведшего у него “Точку с запятой”, передачу о культуре, безжалостно навязывавшую его телезрителям на протяжении двадцати лет.
– Если все дело в интервью с Даниэлем Отёем, я бы взял его. Ты видел передачу, Антуан?
Антуан открывал вино и ответил, не потрудившись оторвать глаза от бутылки:
– Нет. У меня сейчас много работы. К тому же я перестал смотреть ее, когда ты ушел из ведущих.
– Э-э-э-э… Осторожно, ты это делаешь через одно место. Так ты раскрошишь пробку, а не откроешь. А ты, Фред?
– Не раскрошу. А Фред и раньше не смотрел ее.
Мать только что опять села за стол, поставив посредине блюдо с утиной грудкой под медовым соусом, заказанной в кулинарии.
– Антуан, передай мне тарелку отца и перестань цепляться к брату.
Фред протянул свою тарелку.
– Нет, мама, он прав. Не знаю почему, но мне никогда не удавалось заинтересоваться этой передачей. Наверное, ты нас слишком часто заставляла смотреть папу, когда мы были маленькими.
– Спасибо, приятно слышать. Если она надоела даже моим сыновьям, правильно, что меня отстранили.
Мать положила кусок утки на свою тарелку и повернулась к Фреду, окинув его хитрым взглядом, не сулившим ничего хорошего.
– Знаешь, мой дорогой, ты отлично выглядишь…
Учуяв ловушку, Фред ограничился невнятным “все отлично”, за что получил от Антуана резкое замечание по поводу его неумения четко произносить слова.
– Оставь в покое брата, – еще раз одернула его мать, после чего повернулась к Фреду со своей знаменитой обольстительной улыбкой, от которой замирало сердце у всей Франции в те времена, когда она была звездным диктором телевидения. – Меня не удивляет, что у тебя все отлично, принимая во внимание очаровательную молодую женщину, которую я на днях встретила на лестнице.
Фред заподозрил, что еще немного, и она блудливо подмигнет ему. Он бы не удивился, даже упомяни она северное сияние бюста Алексии. По всей видимости, для матери его молчание послужило приглашением к развитию темы.
– Да, да. Я встретила ее в прошлое воскресенье, когда приносила тебе чистое белье. Совершенно очаровательная. Как ее зовут?
Со стороны Антуана донесся стук брошенного прибора.
– Мама? Можешь повторить то, что ты сейчас сказала?
Фред решил последовать примеру матери, которая царственно проигнорировала вмешательство старшего сына.
– Ее зовут Алексия.
– Ты хочешь сказать, что продолжаешь стирать ему белье?
– А чем она занимается?
– Но… – Казалось, еще немного, и Антуан подавится от ярости. – Папа, тебя это не шокирует?
– Послушай, если это доставляет твоей матери удовольствие…
– Она из универа.
– Слушай, Фред, ты что, не можешь купить стиральную машину? Слишком буржуазно, по-твоему?
– Да-а-а?! Она преподает?
– Нет.
– Нормально. Продолжайте делать вид, будто меня не слышите. В один прекрасный день ты будешь кусать локти, мама.
– Значит, ведет семинары?
– Нет, – вздохнул Фред. – Она посещает лекции.
– В аспирантуре?
– Тоже нет. Она на втором курсе.
Антуан неожиданно заинтересовался разговором. Он наклонился к Фреду, в его глазах зажегся инквизиторский огонь, и он спросил:
– Сколько же ей лет?
– Девятнадцать.
