— А, помогите? — проскрежетал человеческий голос. — Что для тебя сделать? Протянуть руку? Открыть тебе глаза и унести отсюда? Этот период ты провел на Марсе. Он сломил тебя! И я сыт по горло. Пошли!
— Заткнись, — сказал Барни. — Мне плохо. Я зашел слишком далеко. Все, что ты можешь, так это орать на меня!
Он открыл глаза и оказался лицом к лицу с Лео Балеро, сидящим за большим дубовым столом.
— Послушай, — проговорил Барни. — Я сейчас на Чу-Зет. Я не в силах остановиться. И если ты не поможешь, тогда мне конец.
Его ноги подгибались, словно таяли. Он едва дотащился до ближайшего кресла.
Осмотрев его внимательно, Лео, дымя сигаретой, проговорил:
— Ты на Чу-Зет? — он нахмурился. — Как и два года назад…
— А это страшно?
— Да. Страшно. Господи, я не знаю, стоит ли вообще говорить с тобой. Кто ты? Какой-то фантом из прошлого.
— Ты слышал, что я сказал? Я на Чу-Зет.
Он стиснул пальцы.
— Ладно, ладно, — Лео возбужденно дохнул клубом густого серого дыма. — Не уходи. Я тоже заглянул вперед и увидел будущее. И оно меня не убедило. К тому же, черт побери, ты сам предсказатель. Мог бы этим воспользоваться. В общем… — Он откинулся в кресле, положив ногу на ногу. — Я видел монумент, помнишь? Думаешь, кому он? Мне…
Он взглянул на Барни, потом пожал плечами.
— За это время я ничего не добился, вообще ничего, — сказал Барни. — Я хочу вернуть свою жену. Я хочу Эмили.
Он почувствовал яростную, растущую злобу. Горечь утраты.
— Эмили, — Лео Балеро кивнул. Потом сказал в интерком: — Мисс Глеасон, пусть нас пока никто не тревожит.
Он опять переключился на Барни, наградив его пронзительным взглядом.
— Этого парня — Хнатт, так, кажется, его фамилия — недавно доставили в полицию ООН вместе с остатками элдритчевской организации. Видишь ли, Хнатт когда-то подписал контракт с агентом Элдрича. Ну вот. Они дали ему выбор: либо тюремная камера, — о’кэй, я понимаю, что это чересчур жестоко, но не порицай меня, — либо высылка. Он эмигрировал.
— А что с ней?
— С ее-то горшками? Разве смогла бы она, черт побери, заниматься ими в жилище под Марсианской пустыней. Она сваляла такого дурака… Подождешь — увидишь…
— А вы действительно Лео Балеро? — спросил Барни. — Или вы Палмер Элдрич? А то от этой мысли мне становится как-то не по себе.
Подняв бровь, Лео проговорил:
— Палмер Элдрич умер.
— Но это невозможно. Нереально. Это созданная наркотиком фантазия. Трансляция.
— К дьяволу, «реально», — гаркнул на него Лео. — Откуда тогда появился я? Слушай. — Он сердито указал пальцами на Барни. — Во мне нет ничего нереального. Ты единственный здесь фантом и, как сам говоришь, из прошлого. По-моему, ты все переворачиваешь с ног на голову. Слышишь? — Он постучал по поверхности стола костяшками пальцев. — Звук реален. И я утверждаю, что твоя бывшая жена и Хнатт давно разошлись. А знаю, потому что .она продала нам свои горшки для минимизации. Собственно, она была в кабинете Рони Фьюгет в прошлый четверг.
Он заткнулся сигарой, продолжая брезгливо смотреть на Барни.
— Тогда все, что мне нужно, — сказал Барни, — так это увидеться с ней. Осталась самая малость.
— О, да, — кивнул Лео. — Вот только, что ты собираешься делать с Рони Фьюгет? Вот уже два года, как ты живешь с ней в мире, который кажется тебе воображаемым и нереальным.
— Два года? — изумленно вымолвил Барни.
— И Эмили знает это, потому что с тех пор, как она поставляет нам через Рони керамику, они стали приятельницами и наверняка поверяют друг другу свои тайны. Посмотрим на это с точки зрения Эмили. Если она позволит тебе вернуться, то Рони, скорее всего, прекратит принимать ее горшки для минимизации. Рискованно. И бьюсь об заклад, Эм не согласится. Думаю, мы дали Рони слишком много власти. Как и вам в свое время.
— Эмили никогда не ставила свою карьеру превыше личной жизни, — сказал Барни.
— Ты сам во всем виноват. Но как бы там ни было, даже без этого пугала Хнатта, с какой стати Эмили захочет к тебе вернуться? Она сделала такую карьеру! Ведет превосходную жизнь! Она — самый известный художник планеты. Шкурки текут к ней рекой… И хочешь правду? Она может получить любого мужчину, кого только пожелает. В любое время. Эмили ты не нужен. Посмотри в лицо фактам, Барни. К тому же, чем плоха Рони? Честно говоря, я бы не променял…
— По-моему, ты Палмер Элдрич, — сказал Барни.
— Я? — Лео выпятил грудь. — Барни, я убил Элдрича. Вот почему они воздвигли мне памятник. — Его голос был низок и спокоен; но сам он стал пунцово-красным. — Разве мои зубы из нержавеющей стали? Или у меня искусственная рука? — Лео поднял обе руки. — А мои глаза…
Барни двинулся к дверям кабинета.
— Куда ты? — спросил Лео.
— Я знаю, — ответил Барни, открывая дверь, — что если увижу Эмили хотя бы на несколько минут…
— Но ты не сможешь, приятель, не сможешь, — Балеро безнадежно покачал головой.
Дожидаясь в коридоре лифта, Барни подумал: «Может быть, это действительно Лео? И может быть, это происходит наяву?»
Тогда без Элдрича мне не обойтись.
