– Так вот, в августе наш дом был полон народу, – продолжала славная женщина. – Хорошо еще, хозяин догадался нанять дополнительную прислугу. Когда раздался невероятный грохот и с неба упала эта каменюка, гости повскакивали и хотели немедленно идти в лес. Ну да, нашли бы они этот метеор, как же! В темноте-то, в лесу, среди болот! В конечном итоге они успокоились, а я приготовила им корзины для пикника и уложила все, что осталось от ужина.
Виктор испуганно покосился на котелок.
– Они торчали здесь три дня! Пока не случилось несчастье. Правду говорят: не буди лихо! Один из них, я забыла, как его звать, свернул себе шею. Упал с дерева и не мог пошевелить ни рукой, ни ногой. Месье Мальпер уложил его в коляску и отвез в Париж, с ними еще трое поехали. А остальных тут же как корова языком слизнула! Ну, и скатертью им дорожка! А больше мне ничего не известно.
– Месье Мальпер не говорил вам, что тот несчастный, его звали Донадьен Вандель, скончался? Это случилось месяц назад.
– Да ну! – всплеснула руками мадам Бонефон. – Нет, я этого не знала.
– Еще двоих, Деода Брикбека и Максанса Вине, тоже недавно не стало: они угорели в фиакрах.
– Боже всемогущий! – вскричала мадам Бонефон, прижав руки к лицу. – Если месье Мальпер чего и знает, он держит это при себе! Да и зачем ему со мной об этом говорить, я всего лишь крестьянка, в Париже-то была один раз в жизни, в восемьдесят девятом, поехала на выставку. Ох, я думала, лишусь рассудка в этой суматохе! Угореть в фиакрах, это же надо… Говорю вам, это все мец! Тут наверняка не обошлось без колдовства!
«Что за фантазия пришла в голову Донатьену Ванделю взобраться на дерево? И кто этот мец, о котором мадам Бонефон столь нелестно отзывалась?» – размышлял Виктор, возвращаясь к шарабану папаши Граффара.
– Вы не знаете, есть тут поблизости какое-нибудь заведение, где можно недорого поесть и выпить местного вина? – спросил он у старика, рассудив, что трактир – идеальное место, чтобы разузнать о пресловутом меце.
Папаша Граффар прикрыл глаза и надолго задумался.
– «Три колоса»! – наконец осенило его, и шарабан покатился по дороге.
Хозяйка заведения, пухленькая южанка с томным взглядом, проворно принесла Виктору недожаренный омлет, ломоть хлеба и бутылку медока[90].
– Сразу видно, что вы нездешний, месье, у вас хорошие манеры. Не то что у наших пьянчуг, – пропела она.
– Эй, Ирма, не трать время зря! Месье тебе все равно не пара, а если бы мы не таскались в твой кабак, тебе пришлось бы прикрыть лавочку! – прохрипел мужчина с пышными усами и желтой прокуренной бородой.
Эти слова вызвали шумное одобрение завсегдатаев, которые с удовольствием поглядывали на широкие бедра и налитую грудь хозяйки.
– Тише там! – прикрикнула Ирма. – У нас республика! С кем хочу, с тем и разговариваю!
Виктор решил воспользоваться тем, что она выказала ему симпатию.
– Вы отлично готовите омлет. Такого не попробуешь даже в английском кафе.
– Да что они могут приготовить! – раздался громоподобный голос Желтой Бороды.
– Заткнись, Жюстиньен, или убирайся прочь! – прикрикнула на него Ирма.
Тот притих, и Виктор воспользовался этим, чтобы начать разговор на интересующую его тему:
– По пути сюда я наткнулся на какого-то типа бандитского вида. Кажется, его называют тут мецем.
Тишина воцарилась такая, что слышно было жужжание последней осенней мухи. Наконец Ирма осмелилась сказать:
– Он и правда обладает силой, как злой, так и доброй. Те, кто приходят к нему за помощью с чистой совестью, не бывают разочарованы. А других, кто задумал недоброе, Жеробом Дараньяк видит насквозь и напускает на них порчу.
– Ущипните меня, я, должно быть, сплю! Ирма влюбилась в колдуна! – завопил Желтая Борода.
Не обращая на него внимания, Виктор продолжил расспросы:
– А где он живет?
– В лесу, в хижине недалеко от Охотничьего замка. Но раньше чем через два дня вы его не увидите: сейчас полнолуние, и он готовит свои снадобья где-то в одному ему известном месте. Никому еще не удавалось его там найти.
– А он никак не связан с хозяином замка Буа-Жоли Гюго Мальпером?
– Ну, я бы не удивилась, если между этими сумасбродами есть какая-то связь. Хотя из них двоих собачник – более чокнутый и более одинокий. Я как-то раз столкнулась с ним и его сворой: они шествовали как на параде, он впереди – в мундире, застегнутом на все пуговицы, собаки за ним. Странный он человек, этот Гюго Мальпер, он даже женщинами не интересуется.
– А тебе обидно, да, Ирма? – вставил Желтая Борода.
– Его соседи поначалу были недовольны, но собаки ведь никого не кусают, и в конце концов их оставили в покое. Мне-то кажется, Гюго Мальпер – славный человек, он готов приютить любую псину.
– А лай-то какой у него там стоит! Они заливаются как бешеные, это пугает ребятишек, а щенков я бы вообще всех утопил…
– Все, Жюстиньен, мое терпение лопнуло. Вон отсюда!
