Вообще вся его жизнь в зрелые годы была сплошным риском. Сначала во время работы на государство, когда он под милицейскими погонами работал на криминальный мир, но особенно с того момента, как он ушёл в бизнес и начал устранять недругов и конкурентов. И поначалу всё проходило гладко, но он не смог вовремя притормозить, пока никто не разобрался, что происходит.
Сам же в бытность опером думал о жуликах: ну, повезло тебе пару раз — удовольствуйся тем, что имеешь и свали на покой по-тихому, а не остановишься — попадёшься. Но, видно, «завязать» на преступном поприще так же сложно, как прекратить пытаться отыграться в казино, или отказаться от выпивки при алкоголизме. Легенда гласит, что есть люди, превращающиеся во время полнолуния в волков, их называют «ликантропами», и ликантропия — это не осознанное желание убивать, а болезненная неизбежность становиться убийцей.
Как-то ему попалось стихотворение в тему.
Так и он, Сергей Скворцов, физически не мог побороть искушение преступать действующие законы, и потому стал создавать собственные моральные правила.
И ведь самое смешное, что вычислили его люди, которых он считал самыми надёжными — друг и сын. Но они — менты до мозга костей — поставили служебный долг превыше личных отношений. И если бы не своевременный звонок Воронова, который для них предатель, а для него, Сергея, спаситель, сидел бы он сейчас в соседней камере с неудачниками Золотовыми.
Волошин взглянул на часы. Пора спускаться вниз, скоро должен подойти автобус, собирающий туристов по отелям. Он накинул на плечо лямку дорожной сумки и пробомормотал: «Ну что же, ставки сделаны, господа».
— Ты чего такой сумрачный? — спросил Мудров, зайдя в кабинет Леонтьева, склонившегося над бумагами.
Тот вздохнул тяжко, по-старчески и, поднявшись из-за стола, сказал:
— Да я утром парковался одновременно с молодым опером. Вышли из машин, я ему и говорю: «Какой весёлый у тебя номер!» — «Что весёлого? Триста шестьдесят два — обычный номер, не крутой». Я ему намекаю: «Ну, три рубля шестьдесят две копейки!» А он на меня таращится непонимающим взглядом. И тут до меня доходит, что когда водка по такой цене продавалась, он был ещё совсем ребёнком, и ясное дело, цену на неё не помнит. И пришло осознание: какой же я древний!
— Такой же, как и я, — усмехнулся Мудров. — Ты бы лучше побегом Золотовых озадачивался, а не собственным возрастом.
— Так только этим и занимаюсь.
— Ладно, рассказывай, что нарыли. Что по конвоиру?
— Парню двадцать шесть лет. Биография чистая, не женат. Но, — Владимир сел в кресло напротив Алексея и продолжил, — его сестре-студентке была нужна трансплантация почек. В конце прошлого года успешно провели операцию, и сейчас девушка нуждается в дорогостоящих препаратах для поддержания организма. Квартиру семья уже продала, живут у родственников. Так что подкупить этого сотрудника, думаю, было несложно.