Время от времени ей был необходим мужчина. В молодости, будучи еще неопытной девушкой, она маялась в такие периоды: то принималась плакать навзрыд, то хохотала до изнеможения, то пластом лежала несколько дней. Затем, сообразив, «откуда ветер дует», она нашла для себя великолепный источник плотских утех – университетское общежитие для иностранцев. Быстро освоившись среди арабов и кубинцев, она заглядывала к ним в гости, как только чувствовала наступление «кризиса», и раньше чем через три дня домой не возвращалась.
Теперь же, уже воспитав железную волю и взрастив чувство собственного достоинства, расширив границы обыденного мышления до пределов нестандартного, возвысившись над толпой, она все-таки нет-нет да и попадала в сети своих животных инстинктов. И ничего с этим поделать было нельзя. Все женщины, состоявшие в обществе, в определенный момент должны были продемонстрировать способность легко и просто вступать в близость с любым мужчиной по заданию учителей. Но распутство, не подчиненное воле, при котором человек терял голову, было недопустимо. Считалось, что пристрастие к сексу, наркотикам, алкоголю – самая вредная штука для членов общества. Человек должен контролировать себя, а не подчиняться какой-либо страсти. В принципе, алкоголь и наркотики, так же как любые сексуальные оргии, могли иметь место, если только они использовались при выполнении заданий общества. Поэтому лет восемь назад Людмила активно участвовала в такого рода заданиях. Однако повышение в должности заставило ее быть осторожней. Она опасалась, что кто-нибудь заметит ее рвение в делах подобного рода.
Теперь ей нужно было думать о задании руководства, а она сидела и как полная идиотка вспоминала Феликса. Давно не залетали к ним такие птички. А дар какой! Ясно, что надолго он у них не задержится – пойдет на повышение. Его способности будут использованы в мировом масштабе: может быть, на встречах политиков или во время международных шахматных турниров, или при запуске космических кораблей.
Человек, обладающий такими способностями, в организации незаменим. Один из таких молодцев, она слышала, был когда-то запрограммирован на уничтожение атомной станции в Чернобыле. Потом это назвали ошибкой, сбоем человеческого фактора. И так каждый раз, когда вмешивалась организация. Она видела их человека много позже, в больнице, когда он умирал от рака. К сожалению, он не точно выполнил инструкции, иначе остался бы жив. В последнее время Восточный филиал много работал в Казахстане, на Байконуре. Этого ей не сообщали официально, но сводки новостей об участившихся падениях ракет говорили сами за себя. Она смотрела на мир глазами организации и видела, как много работают их люди, видела, что они повсюду, видела, насколько велико их влияние на политику и экономику всех стран мира.
Но вот на Феликса она смотрела глазами обыкновенной бабы, тупой бабы, в утробе которой вдруг разгорелся пожар. Вот так. Можно править миром сколько угодно, а твои физиологические потребности будут управлять тобой.
Когда напряжение достигло критической отметки, Людмила собралась и поехала к Феликсу.
Дома у него было как в театре: иконы, кадильницы, свечи, драпировки на стенах. Смешная карикатура на церковь. Плохая декорация. Организация никогда не прибегала к дешевой атрибутике. Для того чтобы завладеть человеческим сознанием, есть масса других методов.
– Чай? Кофе? – спросил Феликс.
– Я принесла свой. Пью только тибетский.
Они сидели перед маленьким круглым столом, вдыхая аромат дымящегося чая. Людмила жадно смотрела на Феликса. Ее нетерпение возрастало с каждой минутой, но он почему-то медлил, рассказывал о доме, о том, как собирался в монастырь в юности.
– Остынет! – Слишком требовательно, может быть, прозвучало это слово, слишком настойчиво.
– Вы пришли по делу?
– Это подождет.
– Отчего же?
– Да пейте же чай, потом поговорим!
Он целую вечность смотрел в чашку, вертел ее в руках и вдруг неожиданно поставил на столик. Людмила скрипнула зубами.
– Это ведь не просто чай?
– Не все ли вам равно?
– Я хочу понять вас без этого. Мне нравится все, что вы делаете, честное слово – нравится, я и так – с вами. Мне не нужен дополнительный стимул для этого, – он кивнул в сторону чашки. – Кстати, что это за вещество?
– Новое синтетическое средство. Изобрели в Канадском отделении. Никакого привыкания, никакого постэффекта. Расширяет границы сознания на время.
– А в это время…
– Можно закладывать программу.
– Здорово. Хотя так я себе приблизительно все и представлял. Можете говорить со мной прямо… без чая. Я ваш. И потом, я столько повидал в жизни, что вы вряд ли меня чем-то удивите.
«Глупенький, – подумала она, – а то я про твое дешевое воровское прошлое не знаю! Знал бы ты, чем занимаются наши люди из окружения президента! Повидал он там что-то! Смешно».
Людмила сделала маленький глоток и принялась медленно раздеваться. Клубный стриптиз по сравнению с тем, как это проделала она, казался жалким. В полумраке комнаты безукоризненные формы ее тела светились, как розовый мрамор. Она протянула руку слегка вперед и позвала:
