– Связался он с дьяволом в юбке. Тот его без ног и оставил.
– Это все?
– Все. А ты чего хотел?
– Подробнее…
И бабка рассказала ему историю любви Валентина практически так же, как она была описана в письме. Единственное, что произвело впечатление на Славу, так это то, что младшая сестра невесты сменила имя…
– Изменила имя? – спросил Слава.
– Не изменила. Приняла.
Слово «приняла» старуха произнесла с ужасом, чуть ли не озираясь. Славе показалось это немного смешным, словно рассказывают детскую пугалку.
– Она взяла на себя ее судьбу. Она живет вместо нее. – Старуха веско подняла вверх указательный палец.
– А как же зовут душевнобольную сестру? Тоже Норой?
– Не знаю, – покачала головой старуха. – Но не удивилась бы, узнай, что она зовет ее Ниной.
– Дурдом, – подытожил Слава.
– Бес гуляет, – поправила старуха грозно. – А Валька, он что, он женился чуть ли не сразу же, пока еще с ногами был. После переломов у него никак кости срастаться не хотели. Сначала с палочкой ходил, потом на костылях, а потом гангрена началась, выше коленей и оттяпали. Вот… Да ты не видал же его. Хочешь, покажу?
– Как это?
– Пойдем, сидение мое все равно кончилось.
Слава помог старухе подняться, сложил стул и поплелся за ней, решив проводить ее до дверей и тут же сбежать. Смотреть на уродство человека ему вовсе не хотелось. Но старуха вошла во вкус беседы и вцепилась в него клещами.
– Да не беги, постой! Аннушка!
Вышла пышная женщина, подхватила у Славы стул.
– У меня здесь человек из газеты. Принеси-ка фотоальбомы, – сказала старуха.
Женщина с опаской посмотрела на гостя и молча удалилась. В комнатах было богато, и богатство было выставлено для всеобщего обозрения, как на выставке: в зале висели три ковра, один лежал на полу, чуть не до пола свисала люстра – под хрусталь, в напольных вазах утопали охапки «сушеных» роз.
– Лет шесть назад, когда мой сын женился, мы созвали всех соседей. Был и Валька с семейством. Вот он, видишь?
– А это кто рядом с ним?
На фотографии рядом с калекой стояла девочка. Она нагибалась к Валентину. Длинные каштановые волосы заслоняли лицо.
– А-а-а, это дочка его, Маня.
– Как?
– Маня, Маша.
Длинные каштановые волосы, немного сутулые плечи.
– А где сейчас дочка?
– Институт культуры заканчивает. Учится, работает и деньгами помогает. Каждый месяц присылает.
– И в этом месяце тоже?
– Позавчера почтальон приходил, – вставила Аннушка. – Телеграфом шлет, не скупится.
Слава решительно встал и на пороге уже, выждав, пока Аннушка отвернется, сунул бабке еще пятьдесят рублей, резво прыгнувшие в карман ее халата.
Пошатавшись по городу и переварив все, что узнал, Слава позвонил Вике.
– Есть проблемы? – быстро откликнулась она.
– Мне нужно по адресу найти фамилию, а по имени адрес, – невесело усмехнулся Слава. – Э-эй! Вика! Ты где?
– Я все это уже делала, – пролепетала она в трубку.
– Когда? – тупо спросил Слава, хотя тут же понял, о чем идет речь.
– Когда мне вот так же позвонил Женя…
– Вот и хорошо. Значит, я на верном пути, – бодро протараторил Слава, а про себя подумал: «На пути куда?..»
– Вам поможет Вера Метелкина из местных «Новостей». Записывайте…
Вера действительно помогла. Сначала удивилась, а потом порылась в компьютере и продиктовала все необходимые адреса и фамилии.
– А что Женя? Потерял?
– Да нет, Женя сам потерялся.
– Одну минуточку! Как потерялся? Когда?
– А очень просто. Отправился в круиз и не вернулся.
– Здорово! – Глаза Веры полыхнули восторгом наклевывающейся сенсации. – То есть это ужасно, хотела я сказать. Об этом надо трубить во все колокола.
Слава моментально понял, с кем имеет дело. Акула пера. Съест и не подавится.
– Я веду журналистское расследование по поводу его смерти. И если разделю его участь, то очень вас попрошу: трубите. Хоть в колокола, хоть в литавры.
– Вы мне…
– Буду держать в курсе, – пообещал Слава и откланялся.
Ему не терпелось поскорее связать все ниточки, и с вокзала он позвонил Ларисе.
– Это я, узнала? Возвращаюсь.
– Ну как?
– Мне нужна фамилия Мари.
– Зачем?
– Лариса!
– Хорошо, Снегирева. Удовлетворен?
– Нет, – честно признался Слава. – Но все равно – спасибо.
Он положил трубку и уставился в свои записи. Дочку автора забавных писем Валентина звали Машей. Машей Перепелкиной. Институт культуры, темные длинные волосы, возраст. Он уже готов был завязать этот узелок. Это могло бы объяснить и поведение Мари на корабле. Когда речь идет об отце… Хотя оставалось выяснить, при чем здесь Дмитрий. Но Мари была не Перепелкина, а Снегирева. Что совершенно некстати.
