Но Колин не вышел, чтобы проверить, как она. Дина сидела одна, замерзшая и дрожащая. Наконец судороги в ступне и бедре заставили ее встать на ноги. Она застегнула молнию платья и поднялась в свою спальню. Подошла к окну и уставилась в ночь. Дина не знала, какие вопросы задавать, не говоря уже о том, чтобы понять, как найти ответы. Точно знала лишь одно: она была так занята тем, чтобы все делать правильно, что потеряла то, о чем даже не подозревала. При всей ее любви к планированию и деталям Колину она предложила слишком мало и слишком поздно.
Она поняла, что он собирается бросить ее. Она думала об этом время от времени в течение последних нескольких недель.
Но впервые Дина гораздо меньше беспокоилась о том, как станет матерью-одиночкой с пятью дочерьми. Она ощутила себя женщиной, слишком поздно осознавшей, что потеряла мужчину, которого действительно любила. Она так долго считала Колина чем-то само собой разумеющимся, что дошла до точки, когда исправить отношения уже нельзя.
Колин не любил ее, и когда Дина наконец собралась с силами, чтобы заглянуть глубоко внутрь себя, ей пришлось признать, что она точно знает причину.
– Он догадался, – сказала Энди.
Уэйд поставил коробку с пиццей на пол, затем притянул ее к себе и поцеловал.
– А вот и нет.
– Разносчик пиццы догадался, что у нас только что был секс. Это точно.
– Ладно, он завидует. И как мне теперь заставить тебя перестать о нем думать? – спросил Уэйд и снова поцеловал ее. Энди шагнула в его объятия и приблизила свои губы к его. Даже целуя, он шарил руками по ее телу, задирая накинутую наспех безразмерную футболку, чтобы коснуться обнаженной кожи.
У нее были большие неприятности. Она должна была принять этот факт и придумать, как с этим справиться. Потому что этот мужчина оказался богом секса и ей грозила опасность бросить работу и присоединиться к культу Уэйда Кинга, чтобы дни и ночи поклоняться его алтарю.
Они только что занимались любовью на ее узкой кровати на скрипучей мансарде, окруженные прохладным ночным воздухом. Уэйд прикасался к ней, гладил, вытворял с ее телом вещи, которые доводили до оргазма, и этот оргазм удовлетворял Энди на каком-то клеточном уровне. Сейчас, когда его язык касался ее языка, а пальцы исследовали изгибы ягодиц и бедер, даже ее внутренние органы, казалось, сочиняли сонеты обожания. Почки были безумно влюблены в Уэйда, а поджелудочная железа категорически не хотела, чтобы Энди встречалась с кем-то другим.
– У нас есть пицца, – сказала Энди, думая, что им, вероятно, следует поесть, но не желая отстраняться от него.
– Она не испортится.
– Мне нужно одеться.
– Ты одета.
– На мне одна футболка. Только футболка. Под ней ничего нет.
Уэйд натянул джинсы и рубашку, но она была слишком потрясена, чтобы решать сложные задачи вроде поиска нижнего белья.
– Я подумываю о том, чтобы поужинать, раздевшись догола, – сказала Энди.
Он посмотрел ей в глаза.
– Давай проверим эту теорию.
– Что?
Не разжимая объятий, он развернул ее спиной к себе, скользнул одной рукой под футболку, чтобы ласкать грудь, а другую просунул ей между ног. Энди хотела было возразить: они на первом этаже, а на окнах нет занавесок. Только снаружи было еще довольно светло, так что никто не смог бы увидеть, что происходит в доме. Кроме того, ощущение его пальцев, скользящих глубоко внутри нее, и большого пальца на все еще набухшем клиторе лишило ее дара речи.
Он уже делал это раньше, подумала Энди, закрывая глаза и погружаясь в чувственные ласки. Прикасался к ней с уверенностью, от которой перехватывало дыхание. Рука на ее груди точно знала, как дразнить напряженные, ноющие соски так, чтобы нервные окончания начинали петь. Энди сотрясала дрожь: идеальное соединение вожделения и возбуждения разлилось по эрогенным зонам. Страсть захлестнула ее. Она раздвинула ноги шире, бесстыдная и слабая от желания. Мышцы напрягались в предвкушении, когда он входил и выходил, двигаясь все быстрее и быстрее. Большой палец умело надавливал на плоть, заставляя подходить к наслаждению – ближе и ближе, пока она не вскрикнула, охваченная очередным оргазмом.
Когда утихла последняя дрожь, Уэйд подвел Энди к лестнице и усадил на вторую ступеньку. Опустился на колени и завозился с джинсами, продолжая ее целовать. Он протянул ей презерватив. Она разорвала упаковку. Они дрожали, когда вместе пытались надеть его на пенис.
– Давай лучше ты, – выдохнула Энди. – Ты в этом лучше разбираешься.
Он надел презерватив и вошел в нее.
С первым же толчком Энди кончила снова. Обвила ногами его бедра и повисла на нем, желая, нет, нуждаясь в большем. У нее никогда не было такого секса, подумала она, крича от удовольствия. Такого простого и удивительного. И потрясающего. Энди кончала снова и снова, пока не выдохлась. Уэйд вздрогнул и замер. Они не двигались с места, оба задыхающиеся и измученные. Он медленно отстранился и посмотрел на нее.
Он выглядел таким же ошеломленным, как и она.
– Кажется, я потянул спину, – признался Уэйд.
Она выпрямила ногу, ощутив, как мышцы кольнула судорога.
– Наверное, придавила ногу на лестнице.
