Одна из фигур приблизилась и подняла фонарь на уровень головы, осветив доктора. Фонарь закачался. Рука, державшая его сверху за кольцо, была в перчатке из грубой кожи, с широким раструбом.
Доктор понял: гвардейцы.
— Таков приказ Трёх Толстяков, — повторила фигура.
Жёлтый свет разрывал её на части. Поблёскивала клеёнчатая шляпа, ночью производившая впечатление железной.
— Никто не имеет права приблизиться к дворцу ближе чем на километр. Сегодня издали этот приказ. В городе волнения. Дальше ехать нельзя!
— Да, но мне необходимо явиться во дворец.
Доктор был возмущён.
Гвардеец говорил железным голосом:
— Я начальник караула, капитан Цереп. Я вас не пущу дальше ни на шаг! Поворачивай! — крикнул он кучеру, замахнувшись фонарём.
Доктору стало не по себе. Однако он не сомневался, что, узнав, кто он и почему ему нужно во дворец, его немедленно пропустят.
— Я доктор Гаспар Арнери, — сказал он.
В ответ загремел смех. Со всех сторон заплясали фонари.
— Гражданин, мы не расположены шутить в такое тревожное время и в такой поздний час, — сказал начальник караула.
— Я повторяю вам: я доктор Гаспар Арнери.
Начальник караула впал в ярость. Он медленно и раздельно проговорил, сопровождая каждое слово звяканьем сабли:
— Для того чтобы проникнуть во дворец, вы прикрываетесь чужим именем. Доктор Гаспар Арнери не шатается по ночам. Особенно в эту ночь. Сейчас он занят важнейшим делом: он воскрешает куклу наследника Тутти. Только завтра утром он явится во дворец. А вас, как обманщика, я арестую!
— Что?! — Тут уже доктор пришёл в ярость.
«Что?! Он смеет мне не верить? Хорошо. Я ему сейчас покажу куклу!»
Доктор протянул руку за куклой — и вдруг...
Куклы не оказалось. Пока он спал, она выпала из экипажа.
Доктор похолодел.
«Может быть, это всё сон?» — мелькнуло у него в сознании.
Увы! Это была действительность.
— Ну! — промычал начальник караула, сжимая зубы и шевеля пальцами, державшими фонарь. — Уезжайте к черту! Я вас отпускаю, чтобы не возиться со старикашкой... Вон!
Пришлось повиноваться. Кучер повернул. Экипаж заскрипел, фыркнула лошадь, железные фонари метнулись в последний раз, и бедный доктор поехал обратно.
Он не выдержал и заплакал. С ним так грубо разговаривали; его назвали старикашкой; а самое главное — он потерял куклу наследника Тутти!
«Это значит, что я потерял голову в самом буквальном смысле».
Он плакал. Очки его вспотели, он ничего не видел. Ему захотелось зарыться головой в подушку. Между тем кучер погонял лошадь. Десять минут огорчался доктор. Но вскоре вернулась к нему обычная его рассудительность.
«Я ещё могу найти куклу, — обдумывал он. — В эту ночь мало прохожих. Это место всегда пустынно. Может быть, никто за это время не прошёл по дороге...»
Он приказал кучеру продвигаться шагом и внимательно осматривать путь.
— Ну что?.. Ну что? — спрашивал он каждую минуту.
— Ничего не видно. Ничего не видно, — отвечал кучер.
Он сообщал о совсем ненужных и неинтересных находках:
— Бочонок.
— Нет... не то...
— Хороший, большой кусок стекла.
— Нет.
— Рваный башмак.
— Нет, — всё тише отвечал доктор.
Кучер старался вовсю. Он высмотрел все глаза. В темноте он видел так хорошо, точно был не кучером, а капитаном океанского парохода.
— А куклы... вы не видите? Куклы в розовом платьице?
— Куклы нет, — говорил кучер печальным басом.
— Ну, в таком случае её подобрали. Больше искать нет смысла... Здесь, на этом месте, я заснул... Тогда ещё она сидела рядом со мной... Ах!
И доктор снова готов был заплакать.
Кучер несколько раз сочувственно потянул носом.
— Что же делать?
— Ах, я уж не знаю... Ах, я уж не знаю... — Доктор сидел, опустив голову на руки, и покачивался от горя и толчков экипажа. — Я знаю, — сказал он. — Ну конечно... ну конечно... Как мне раньше не пришло это в голову! Она убежала, эта кукла... Я заснул, а она убежала. Ясно. Она была живая. Я сразу это заметил. Впрочем, это не уменьшает моей вины перед Тремя Толстяками...
Тут ему захотелось кушать. Он помолчал немного, а потом заявил очень торжественно:
— Я сегодня не обедал! Везите меня к ближайшему трактиру.
Голод успокоил доктора.
Долго они ездили по тёмным улицам. Все трактирщики позакрывали свои двери. Все толстяки переживали в эту ночь тревожные часы.
Они приколотили новые засовы и заставили входы комодами и шкафами. Они забили окна перинами и полосатыми подушками. Они не спали. Все, кто был потолще и побогаче, ожидали в эту ночь нападения. Цепных собак не кормили с утра, чтобы они стали внимательнее и злее. Жуткая ночь наступила для богатых и толстых. Они были уверены, что каждую минуту народ может снова подняться. Слух о том, что несколько гвардейцев изменили Трём Толстякам, искололи куклу наследника Тутти и ушли из дворца, распространился по городу. Это очень тревожило всех богачей и обжор.
— Черт возьми! — возмущались они. — Мы уже не можем надеяться на гвардейцев. Вчера они подавили восстание народа, а сегодня они направят свои пушки на наши дома.
Доктор Гаспар потерял всякую надежду утолить свой голод и отдохнуть. Вокруг не было никаких признаков жизни.
