— Ах, какое там мужество... Нет, это не про меня. Мне очень часто бывало страшно. Как человеку, который сидит в театре на чужом месте и все-таки не уходит.
— Вот поэтому ты и была мужественной. Мужество не бывает без страха. Кроме того, это было и разумно. Иначе ты бы просто потеряла свои деньги. А так ты хоть что-то от них имела. А что же ты делала?
— Да ничего, собственно. Жила себе, и все.
— Снимаю шляпу! Так живут только избранные натуры.
Она улыбнулась:
— Но скоро этому конец. В ближайшее время я начну работать.
— Кем же? Не об этом ли были у тебя тогда переговоры с Биндингом?
Она кивнула:
— С Биндингом и доктором Максом Матушейтом, директором «Электролы» — есть такая фирма по продаже пластинок. Продавщица с музыкальным образованием.
— А ничего другого этому Биндингу в голову не пришло? — спросил я.
— Пришло. Но я не захотела.
— А я бы ему не советовал. Когда же ты начнешь работать?
— Первого августа.
— Ну, до тех пор еще много времени. Может быть, мы еще подыщем что-нибудь получше. Но во всяком случае, в нашем лице клиентура тебе обеспечена.
— Разве у тебя есть патефон?
— Нет, но я, конечно же, немедленно его себе заведу. Хотя вся эта история мне не очень-то нравится.
— А мне нравится. Я ведь ни на что толком не гожусь. И все это значительно проще для меня с тех пор, как есть ты. Но я, наверное, не должна была тебе об этом рассказывать.
— Нет, должна была. Ты должна мне рассказывать обо всем.
Она посмотрела на меня и сказала:
— Хорошо, Робби. — Потом встала и подошла к шкафчику. — Знаешь, что у меня тут есть? Ром для тебя. Хороший, по-моему.
Она поставила на стол рюмку и выжидательно посмотрела на меня.
— Что он хороший, я унюхиваю издалека, — сказал я. — Но видишь ли, Пат, не лучше ли теперь быть немного поэкономнее с деньгами? Чтобы потянуть как можно дольше с этими патефонами?
— Нет, не лучше.
— Тоже верно.
Ром, я это заметил уже по цвету, был смешан. Торговец, конечно же, обманул Пат. Я выпил рюмку до дна.
— Высший класс, — сказал я, — налей мне еще. Откуда он у тебя?
— Купила тут на углу.
«Ну конечно, — подумал я. — Один из этих магазинчиков, что торгуют деликатесами, будь они прокляты». Я решил при случае заглянуть туда и перекинуться парой слов с владельцем.
— Наверное, я должен теперь уйти, Пат, да? — спросил я.
Она посмотрела на меня.
— Нет еще...
Мы стояли у окна. Внизу пламенели огни.
— Покажи мне и спальню, — сказал я.
Она открыла дверь в соседнюю комнату и включила свет. Я заглянул в комнату, оставаясь на пороге. В голове роилась всякая всячина.
— Так это, стало быть, твоя кровать, — произнес я наконец.
Она улыбнулась:
— Ну а чья же еще, Робби?
— И в самом деле! А здесь, значит, телефон. Тоже буду знать. Ну а теперь я пойду. Прощай, Пат.
Она взяла мою голову в свои ладони. Как было бы чудесно никуда не идти, встречать с ней наступающую ночь, тесно прижавшись друг к другу под мягким голубым одеялом в этой спаленке... Но было что-то, что меня удерживало от этого. Не скованность, не страх и не осторожность — нежность скорее, огромная нежность, которая была сильнее вожделения.
— Прощай, Пат, — сказал я. — Мне было очень хорошо у тебя. Много лучше, чем ты можешь себе представить. И этот ром... что ты подумала даже об этом...
— Но это так просто...
— Для меня — нет. Я к этому не привык.
Снова казарма фрау Залевски. Посидел, поскучал. Не нравилось мне, что Пат будет чем-то обязана Биндингу. И я двинулся коридором к Эрне Бениг.
— Я по серьезному делу, — сказал я. — Как обстоят дела на женской бирже труда, а, Эрна?
— Ого! — сказала она. — Ничего себе вопросик на засыпку! Но вообще-то неважно обстоят.
— Ничего нельзя предпринять? — спросил я.
— А в каком плане?
— Ну, секретарша, ассистентка...
Она махнула рукой.
— Тысяч сто без места. А специальность у нее есть?
— Она великолепно выглядит, — сказал я.
— Сколько слогов? — спросила Эрна.
— Что?
— Сколько слогов она записывает в минуту? На скольких языках?
— Понятия не имею, — сказал я, — но вот представительствовать...
— Дорогой мой, — заметила Эрна, — у меня уже в ушах вянет от этого: «Дама из хорошей семьи вследствие изменившихся обстоятельств вынуждена...» — и так далее. Дело безнадежное, это я вам говорю. Разве что кто-нибудь проявит к ней интерес и куда-нибудь приткнет. Сами понимаете, из каких соображений. Но ведь этого вы не хотите?
— Странный вопрос, — сказал я.
— Ну, не такой уж и странный, как вы думаете, — возразила Эрна с горечью. — Бывает всякое. — Мне вспомнилась ее история с шефом. — Но могу вам дать хороший совет, — продолжала она. — Постарайтесь зарабатывать на двоих. Женитесь. Вот самое простое решение.
— Ничего себе решение, — рассмеялся я. — Хотел бы я стать когда-нибудь таким самонадеянным.
Эрна посмотрела на меня каким-то особенным взглядом. При всей своей живости она показалась мне вдруг заметно постаревшей и даже несколько увядшей.
