Может быть, думал я, может быть... Вечно встревает это слово, без которого теперь нельзя обойтись! В нем — утраченная уверенность, утраченная всеми уверенность во всем...
Я спустился на пляж, к морю и ветру, к глухому шуму прибоя, напоминавшему отдаленную канонаду.
Я сидел на пляже, наблюдая, как заходит солнце. Пат со мной не пошла. Она весь день чувствовала себя неважно.
Когда стемнело, я поднялся, чтобы идти домой. И тут увидел, что со стороны леса бежит служанка. Она что-то кричала и размахивала руками. Я не мог разобрать ни слова — ветер и море слишком шумели. Я помахал ей, жестами давая понять, чтобы она остановилась и ждала меня. Но она продолжала бежать, то и дело всплескивая руками. «Ваша жена... — донеслось до меня, — быстрее...»
Я побежал ей навстречу.
— Что случилось?
Она хватала ртом воздух.
— Быстрее — ваша жена — несчастье...
Я полетел во весь дух по песчаной дорожке через лес к дому. Деревянная калитка не поддавалась, я перепрыгнул через забор и вбежал в комнату. Пат лежала на постели, заломив руки; кровь, бежавшая у нее изо рта, заливала ей грудь. Рядом с ней стояла фройляйн Мюллер с полотенцами и тазом с водой.
— Что случилось? — крикнул я, отодвигая ее в сторону.
Она что-то сказала.
— Принесите бинт и вату! — потребовал я. — Где рана?
Она посмотрела на меня.
— Это не рана, — проговорила она дрожащим голосом.
Я выпрямился.
— Кровотечение, — сказала она.
Меня словно обухом ударило по голове.
— Кровотечение? — Я подскочил к ней и вырвал из ее рук тазик с водой. — Принесите же льда, принесите поскорее немного льда.
Я намочил полотенце в тазу с водой и положил его на грудь Пат.
— У нас в доме нет льда, — сказала фройляйн Мюллер.
Я резко повернулся к ней. Она отпрянула.
— Ради Бога, добудьте льда, пошлите в ближайший трактир и немедленно позвоните врачу!
— Но у нас нет телефона...
— Проклятие! А где ближайший телефон?
— У Масманна.
— Бегите к нему. Побыстрее. И немедленно позвоните ближайшему врачу. Как его зовут? Где он живет?
Она еще не успела ответить, как я вытолкал ее за дверь.
— Быстрее, да быстрее же! Бегом! Далеко это?
— В трех минутах! — крикнула женщина, убегая.
— И не забудьте про лед! — крикнул я ей вслед.
Она кивнула на бегу.
Я принес еще воды и снова намочил полотенце. Я не решался трогать Пат. Я не знал, так ли она лежит, как надо, и был в отчаянии из-за того, что не знаю этого, не знаю даже, надо ли ей лежать повыше или лучше вынуть подушку из-под головы.
Она захрипела, потом резко изогнулась дугой, и изо рта у нее снова хлынула кровь. Она часто и ужасно дышала, в глазах застыл нечеловеческий ужас, она давилась и кашляла, и снова хлестала кровь. Я поддерживал ее сзади, время от времени давая ей опуститься на подушки, вместе с ней ощущал все содрогания ее несчастного, измученного нескончаемыми страданиями тела... Наконец, совершенно обессиленная, она откинулась назад.
Вошла фройляйн Мюллер. Она посмотрела на меня как на привидение.
— Что же нам делать?! — выкрикнул я.
— Врач сейчас придет, — прошептала она. — Лед — на грудь, и если она в состоянии, то и в рот...
— А лежать лучше высоко или низко? Да отвечайте же быстрее, черт вас подери...
— Оставьте так — он сейчас придет...
Я стал выкладывать куски льда Пат на грудь с чувством облегчения оттого, что могу что-то делать; я раздробил лед для компресса, наложил его, неотрывно глядя на эти прелестные, любимые, искривленные губы, на эти единственные, окровавленные...
Подъехал велосипед. Я вскочил. Врач.
— Я могу вам помочь? — спросил я.
Он покачал головой и стал раскладывать свой саквояж. Я стоял рядом с ним, вцепившись руками в спинку кровати. Он поднял на меня глаза. Я отошел на шаг, пристально глядя на него. Он простукивал ребра Пат. Она стонала.
— Это опасно? — спросил я.
— Где лечилась ваша жена? — ответил он вопросом на вопрос.
— Где — что? — пробормотал я.
— У какого врача? — нетерпеливо спросил он.
— Не знаю... — ответил я. — Нет, ничего не знаю... Я не знал...
Он посмотрел на меня.
— Это вы должны были бы знать...
— Но я не знаю. Она мне никогда об этом не говорила.
Он склонился к Пат и спросил ее. Она хотела ответить, но опять стала кашлять кровью. Врач подхватил ее. Она хватала воздух ртом и дышала с присвистом.
— Жаффе! — проклокотало наконец у нее в горле.
— Феликс Жаффе? Профессор Феликс Жаффе? — спросил врач. Она кивнула одними глазами. Он обернулся ко мне. — Вы можете ему позвонить? Было бы лучше всего спросить у него.
— Да, конечно, — ответил я. — Я сделаю это сейчас же. А потом заеду за вами! Жаффе?
— Феликс Жаффе, — сказал врач. — Номер узнайте в справочной.
— Ничего страшного не случится? — спросил я.
— Кровотечение должно прекратиться, — ответил врач.
