— Лёшенька, — мать, заметно постаревшая и подурневшая за эти годы, сделала порывистое движение. Видимо, она хотела его обнять. Но он выставил перед собой ладонь, словно стену.
— Не надо вот этого лицемерия, — брезгливо поморщился Алексей.
Женщина остановилась на полпути. Тянувшиеся руки безвольно опустились. А затем прикрыли глаза, когда она зарыдала навзрыд.
— Сынок, — отец Алексея, имевший крайне растерянный вид, поспешил к ней и обнял за плечи. — Зачем ты так? Мы же очень рады, что с тобой всё хорошо. Мы так переживали.
— Ага, — фыркнул Алексей. — Я уже большой мальчик. За меня переживать не стоит. Надо было это делать, когда надо было…
— За что ты так с нами? Ни разу не написал, не позвонил. Ни разу не ответил на звонки. Что ты хочешь, что бы мы сделали?
— За что??? — глаза Алексея расширились, а грудь надулась, будто сейчас вытолкнет изо рта матерный воздух. Но всё же ему удалось сделать то, что всегда удавалось через силу — он смог сдержать гнев. — Давай мы сейчас не будем портить праздник другим и вспоминать "что", "кому", "за что". Хорошо? А что я хочу, что бы вы сделали? Да просто оставили меня в покое. Когда я уезжал, я всё высказал вам в лицо. Повторять нет смысла. Вы должны были понимать, что видеть вас здесь я буду не рад. Поэтому не удивляйтесь.
— Мы можем всё исправить…
— Вы? Вы исправить? Нет, вы не можете. Даже если захотите, у вас не получится. Не получится потому, что этого никогда не захочу я.
— Сынок! Ну прости нас! Прости за всё! — мать вновь протянула к нему руки, открыв заплаканное лицо.
— В другой жизни, — Алексей старался говорить спокойно, но всё же слёзы матери задели за живое. Он почувствовал сожаление, которое сразу переросло в гнев, едва перед глазами промелькнули моменты из несчастливого детства. — Всё! Не желаю вас видеть. Никогда не ищите со мной встреч и не пытайтесь играть в родителей. Быть родителями в моих глазах вы перестали давным давно.
Рамеш Патель, с исключительным интересом наблюдавший за этой сценой, собрался, было, вклиниться, чтобы успокоить Алексея. И даже немножко пристыдить. Но тот, видимо, потерял терпение. Торопливо сбежал со ступенек и направился к автобусу. Но отец перехватил его, попытавшись схватить за плечо.
— Не смей ко мне прикасаться! — злоба, появившаяся после того, как он увидел своих родителей, вырвалась наружу. Алексей резко дёрнулся, отчего не ожидавший подобного отец едва не упал.
— Лёш, погоди! Братишка, ну подожди ты! — на помощь бросилась сестра. Рамеш уже действительно собирался вмешаться, но вмешались другие силы.
Полноватая светловолосая девушка сжала ладонь Алексея. И тот не вырвал руку. Он принялся изучать её лицо, будто видел впервые в жизни. Отчасти, это было так.
— Ты повзрослела, я смотрю, — произнёс он очевидное.
— Я же скидывала тебе фотки на телефон, — она улыбнулась, словно для неё было очень важно наладить контакт с братом.
— Я их не смотрел, — буркнул Алексей. — Я ничего не хотел знать о… о вас.
Сестра помрачнела и облизала сухие губы.
— Отойдём? Попробуем поговорить немножко?
Она потянула его за руку и отвела достаточно далеко, чтобы испуганные родители не могли их слышать.
— Не злись, пожалуйста, — попросила она, оглядываясь на отца и мать. — Не горячись.
— Как у тебя дела вообще?
— У меня? У меня всё хорошо, — она поправила очки в тонкой оправе. — Я же писала, что поступила в БГУ. Уже на 2-м курсе учусь, как бы…
— Да? — растерянно переспросил Алексей. Об этом он совершенно забыл. Сообщения, которые на телефон присылала сестра, он читал редко. Номер не менял, чтобы иметь хоть какой-то контакт с ней, но вёл себя крайне отрешённо.
— А ты как? Что с тобой произошло? В новостях сообщали, что весь флот погиб. Национальный траур объявили… А затем ещё эти списки… Списки жертв опубликовали. Там мы нашли твоё имя.
— Я жив, как видишь, — ответил Алексей. — Помят немного, но жив.
— Мы были так рады, когда узнали, что тебе удалось попасть в состав флота. Это было очень неожиданно. Я всем в универе рассказала, когда тебя показывали в новостях, что ты мой брат. Хвасталась. И они даже сходство обнаружили.
— Отдалённое, разве что, — усмехнулся Алексей. А затем нахмурился, спохватившись. Он понял, что обидел сестру. С её лица даже улыбка сошла. — Ладно, прости. Я не могу рассказать тебе, что со мной произошло — военная тайна. Всё слишком сложно.
— В принципе, это совершенно неважно, — вновь улыбнулась она. — Главное, ты жив. Мама все слёзы выплакала, пока не стало яс…
— Да ну? — ехидно ухмыльнулся Алексей. — Свои слёзы? Ага, так я тебе и поверил.
— Прекрати, пожалуйста! — попросила сестра. — Они действительно переживали. Им действительно не всё равно. Они совсем не жестокие. Совсем не такие плохие, как ты о них думаешь.
— Для тебя, — категорично отрезал Алексей. — Они неплохие для тебя. Я же считаю их исчадиями ада. Я столько лет терпел унижения, оскорбления и насмешки… Всё! Я не хочу к этому возвращаться! Не желаю об этом вспоминать! Ни слова о них!
