Он жестом велел слуге остаться на месте. Тень сомнения поселилось в его взгляде, и он торопливо обдумывал слова Варгина. Ратомир, несмотря на то что зависла тишина, не спешил озвучить своего защитника. Елена также посматривала на Варгина, который полностью расслабился, вернувшись к привычной позе.
В отличие от князя, она старалась сдерживать свое удивление. Наконец Ратомир окинул зал своим величественным взглядом, и подняв руку, объявил:
— Мой защитник, так случилось по велению богов, уже находится в этом помещении.
Гости зашептались и принялись осматривать друг друга в поисках потенциального воина.
— Этот человек… — сделал он паузу. — Довольно искусен в бою, и на моё мнение, способен представлять меня на поединке.
Шепот перерос в открытую дискуссию. Дружинники Ратомира разминали кулаки, воинственно поглядывая на противника и молили богов, чтобы князь назвал их имена. Дядя и тесть жениха вопросительно смотрели на него, предполагая, неужто он их решил выбрать.
— Ну что не сделаешь ради родины, так ведь, моя прекрасная Дэйна?! Вы опробуйте баранину с трюфелями. Я покину вас на ненадолго, но вскоре вернусь. — произнес он, вставая со стула и похрустев костяшками пальцев.
Ратомир закрыл глаза, словно произнося песнь славную богам, а затем едва заметно выдохнув, назвал имя.
— Защитником моего имени и моей чести. Защитником моей жены, — на последнем слове он сделал особенный акцент. — Станет Балдур, кличут которого Красным Стервятником.
В этот раз толпа не ахнула. Слова Солнцеликого настолько поразили их, что они потеряли дар речи. Гости панически принялись осматривать тронный зал в поисках этого самого Балдура, имени которого они не слышали до этого момента. Через несколько мгновений, их взгляд остановился на человеке, что держал вилку у рта. Его рот был широко раскрыт и, казалось, еще мгновение назад всё, что его волновало, — это вкус свежей капусты.
Дэйна оперлась локтем о стол и, прикрыв губы, смотрела в пустоту. Мира также не смогла сдержаться. Её руки прикрывали кончиками пальцев лицо от переносицы, до самого подбородка. Она смотрела лазурными глазами на человека, который не мог поверить услышанному. Маленький аури перестал жевать сырники, ошеломленно взирая на Пилората.
Молчание тянулось достаточно долго, чтобы где-то среди гостей вновь качнулась рыжая голова и раздалось звонкое: «Ха!»
28
Неожиданным заявлением и поступком оскорбленного наследника, тронный зал превратился в место будущего побоища. Огромный меридинец эффектным движением сорвал с себя рубаху, оголяя мышцы и шрамы, привлекая взгляды как молодых, так и поживших дам. Он был молчалив и грозен, в стать своему образу опытного и могучего воина.
Балдур не отрывал серьезного взгляда от Варгина, что в своей манере двусмысленно улыбался. Ему начинала надоедать игра одного из Трех Царей, что явно наслаждался предстоящей схваткой. Выбранный арбитр поединка, напоминал человеку свод правил, нарушать которые возбранялись штрафами или розгами. Балдур не слушал, он и так всё знал.
— Вы всё поняли?
Стервятник молчал. С каждой секундой, что он лицезрел Варгина, он чувствовал, как злость постепенно начинала брать своё. Балдур редко общался с кем-либо и обычно чувствовал себя спокойнее во время сбора. Подобное самоограничение представляло ему множество бонусов, в том числе и защиту от манипуляций извне.
Он резко перебросил взгляд на Ратомира, забыв избавиться от недовольного оскала. Князь отреагировал вопросительно, поэтому жестом приказал ему приготовиться к битве. Ему не стоило говорить ни слова, Балдур и так понимал, что в случае провала, лучше бы ему не выжить.
Арбитр объявил, что по правилам поединка, бойцы должны сражаться с голым торсом. Стервятник сбросил кафтан, и потянулся к свободной белой рубахе.
— Позвольте мне, — послышался голос Миры, и она, обойдя арбитра, подошла к Балдуру практически в плотную.
Женщина, держа в руках обычный кухонный нож, разрезала ворот рубахи, и спустила её до пояса. Пара движений и прочь отправились рукава. Ткань прекрасно прикрывала оставленный волком подарок. Затем она затянула остатки как можно покрепче, образовывая своего рода кушак.
— Битва положено обнаженным по пояс, госпожа, — запротестовал арбитр.
— Но не запрещается получать благословения, — ответила она, и на удивление всем, коротким движением отрезала прядь своих божественных волос.
Женщина повязала вокруг пояса, между делом убедившись, что кушак не спадет во время боя, и посмотрела ему в глаза. Балдур был серьезен. Он был зол. Ему с самого начала не хотелось там быть, не хотелось есть эту еду и слушать этих людей. Ему было абсолютно плевать на их политику да помпезные выходки. Он был обычным Стервятником, что отправился в поход.
Мира не стала его целовать, она даже не обняла его. Лишь одного простого взгляда было достаточно. Она видела такое выражение на его лице множество раз. Перед каждой битвой, он словно нанося ритуальную раскраску, одевал такую же гримасу.
Балдур повернулся, и задрав голову, закрыл глаза.
