Едва успел он пригнуться, как контейнер за спиной снесло недюжинной силой. Казалось, будто стадо иворгов, не менее, вдруг окажутся за его спиной. Вместо этого перед ним, припав на одно колено от высокого прыжка, показалась она, воительница, закованная в клепаную броню с металлическими оплечьями. Дэйна, залитая в крови с головы до ног, медленно встала, тяжело дыша и крепко сжимая покусанный массивными клыками щит и багровый от ярости меч.
— Вставай, Рыжий, мы только начали
.
<p>Глава 51</p>51
***
Закат отгорел последним лучом, что скрылся за бесконечным горизонтом. Ветер еле слышно шептался среди сосен, а ветви купались в зеленовато-серебряном отблеске полной луны. Среди запаха смолы и освежающий разум черники в сторожке догорала последняя свеча. У стены, потрескивая угольками, томился поздний ужин, что постепенно загустевал и превращался в рагу.
Внутри, кроме Семирода, никого не было. Он сидел за травнечивским столом в избе отшельника, что с радостью согласился приютить на ночь усталых путников. Хоть места едва хватало на пару человек, сам отшельник, узнав среди них такого же мастера одинокого образа существования, отправился на полнолунный ритуал освещения небольшой долины, что он называл своим домом.
Семирод плел маленькие завязочки из разрыв-травы, выкладывая их на тряпичные кулечки. В темноте глаза старика заметно светлели и слезились, под весом тяжелых и густых бровей. С каждой новой завязочкой он нашептывал под нос священные слова на старославянском наречье. Наречье, на котором говорили лишь волхвы, и то не многие.
Дверь отворилась и повеяло ночным лесным воздухом. Семирод все еще скучал по своей избе и тяжелому запаху родного болота. Вернется ли он обратно, и сколько боги отмерили и без того немолодому целителю? Запах вечернего болота, что впускал в своё жилище, прежде чем лечь спать, резко пронесся в его сознании. Семирод делал это каждый день на протяжении десятков лет, и любил засыпать, вдыхая дух природы.
— Нужно еще что-нибудь, старейший?
Пилорат зашел внутрь и, утирая испарину со лба, поставил полное воды ведро возле порога. Ответа не последовало, поэтому меридинец подошел к столу, наблюдая за работой Семирода. Старик вовсе не обратил внимания на него, и лишь когда процесс был закончен, он повязал тряпочку крепким узлом, складывая содержимое в подобие самодельного мешка.
— Ей действительно нужно там быть? Может есть способ провести издалека али на окраине?
— Мёртвые терзают её душу, Пилорат, ты даже не представляешь насколько. Богам было угодно сохранить жизнь девочке, в то время как всё село окунулось во тьму.
