Тучи сгущались, забарабанил дождь, волны взревели с новой силой, зарождая кошмар любого моряка. Они поднимались к черноте неба, закручиваясь в воронку, полностью изолировав ладью от внешнего мира. Могло показаться что они вот-вот обрушатся со всей своей силой на головы и уволочат ладью на дно озера.
— Дэйна! — одернул ее Балдур. — Нам нужен план и срочно, я здесь бессилен, ничем помочь не могу.
— Знаю, — холодно ответила та. — Нам нужно пробиться в центр и держать оборону там, тела продолжают скапливаться на одном борту, так нас перевернет.
— А дальше? Их же могут быть сотни, тысячи! — Запричитал Воркут.
— Если корабельщик жив, надо его вытащить, ладья должна сдвинуться с места. Эти чары мощные и их эпицентр будет легко найти. Вокрут, пока мы будем сдерживать тварей, ищи его, пой со своими волнами, но найди источник чар.
— Хреновый план, — упрекнул их Ярик.
— Не хреновее чем твоя прическа, — клацнул зубами Балдур. — Двинули?
— Кольцом, не отходим, забираем корабельщика и в центр, Вокрут, тебе всё ясно? — прокричала сквозь хаос битвы воительница.
— Ясно, постараюсь, найду, найду, — дрожащим голосом прокричал тот.
Корабельщик оказался жив, если это можно было так назвать. Он лежал, придавленный кучей трупов и обезумевший от горячки сражения, хаотично размахивал мечом. Лицо капитана корабля, покрытое кровью и дикой усталостью, посветлело при виде его пассажиров.
Они шли кольцом, основную защиту на себе держали Дэйна и Мира, в то время как Ярик обеспечивал заградительный огонь. Балдур, располосовав глотку одному из монстров, скорчился и сплюнул попавшую в рот чёрную кровь. На вкус она была как ржавое железо, долго пролежавшее в соленом перегное.
Корабельщик выдохнул и выронил меч, судя по всему, он сражался из последних сил, которых больше не осталось. Сырник моментально соскочил с плеча человека и принялся отвешивать звонкие оплеухи капитану. Тот резко закричал, хватая воздух ртом, и с ужасом уставился на Сырника.
— Вставай, вставай! — подоспел Балдур, отбрасывая в стороны тела монстров, что придавили нижнюю часть тела корабельщика. — У нас, вроде как, идея появилась, будем выбираться, все вместе.
— Сил нет… — проскулил тот. — Бедро разбито, еле стоять смогу.
— Ну значит будешь ползти, бросим тебя к певчему, вдвоем может чего и наколдуете.
— Певчий жив? — удивился он.
— Жив, жив, только штаны обделал. Ты вставать будешь или нет?
— Помоги, дай руку! Ай! Ай! Ух! Бедро! Стой, дай меч заберу, не могу его потерять.
— Да брось ты его, навоевался уже.
— Нет, помру, но меч не брошу. Я с ним в руках умереть должен и сожжен на костре. С мечом.
Балдур закинул капитана в круг к Воркуту, который уже копался в своей сумочке и бурчал под нос какие-то заклинания. Сражение продолжилось, когда Балдур занял свое место.
Потоки существ не становились реже или меньше, однако поймав нужный ритм, Балдур и его отряд справлялись с ними, хоть и становилось все тяжелее. Палуба была скользкой от крови и внутренностей, от чего страдала устойчивость. Помимо битвы с противником, что в несколько раз превосходил числом, приходилось смотреть под ноги, и не спотыкаться о трупы.
Барабанящий дождь предательски заливал глаза и мешал сфокусироваться на картине происходящего, а покров тьмы и застывшие во времени волны напоминали о сложившейся ситуации. Секунды, которые уходили у певчего на его искусство превращались в часы и даже дни. Чем дольше тянулось время, тем чаще возникало чувство застоя в руках, а дыхание становилось прерывистым и тяжелым.
За спиной послышался голос Вокрута, подняв руки к небу, принялся читать заклинание. Щелчок, и глефа Миры разделилась на два клинка, которые больше подходили для тесного боя. Одним ударом, сопровождающимся небольшим треском молнии, она раздробила череп создания, и кашеобразное содержимое хлынуло в стороны.
Следующий удар не был таким удачным. От дождя, крови и слизи оружие скользило в руках и в конце концов застряло в глазнице у монстра. Она попыталась вернуть его обратно, но тот, заревев, упал и присоединился к остальной куче павших, похоронив с собой оружие меридинки. Мира оказалась с одной свободной рукой, поэтому ей приходилось обходиться простыми атакующими чарами. Для полноценного и масштабного было слишком тесно, к тому же нападающие орды не давали возможности.
Внезапный толчок, и ладья неохотно, словно продираясь сквозь болото или зыбучие пески, сдвинулась с места. Корабельщик заликовал, но уже через мгновение судно остановилось, будто напоровшись на невидимую скалу.
— Нашел! — не обращая внимания на неудачу, прокричал Воркут. — Там, далеко, под водой. Духовные корни, что сдерживают посудину и не дают сдвинуться. Они источник всего.
— Тварь какая или колдун? — сквозь шум сражения крикнула Мира.
— Не знаю, я не привык работать под таким напряжением, я ученный.
— Певчий!
— Не знаю я! Гипотетически может быть и то и то, вокруг Янтарного много каких легенд ходит.
— Балдур?
Стервятник поудобнее перехватил нож обратным хватом, пытаясь привязать его куском ткани к запястью, и рубанул наискось от пупа до плеча.
