…Приехал в «Марио» чуть раньше, однако Малышев уже был на месте. Официант провел меня к столику, за которым сидел брюнет в светло-синем костюме. Я приблизился:
— Виталий Витальевич?
— Да. Здравствуйте, Марк Борисович.
— Здравствуйте. Чем могу быть полезен? — Черт, что это я в чеховском стиле заговорил? Еще «сударь» бы сказал. И «полезен-с».
— Пришла пора пообщаться по-мужски, Марк Борисович, вот и пригласил вас.
— По-мужски — это хорошо, — протянул я, усаживаясь и рассматривая визави.
Симпатичный. О таких говорят «смазливый». Смуглый, глазки-маслины, красиво очерченный рот. Голос — вкрадчивый баритон. Да, такие «бандерасы» нравятся женщинам. Эффектный галстук с отливом. Кольнула ревнивая мысль: Оксана выбирала? Осадил себя: успокойся, выбирать ему галстук она могла пять лет назад, но ревность уже покусывала меня, как лисенок за пазухой спартанского мальчика.
— Итак, чему обязан встречей с нашими органами? — начал я.
— А вы не знаете? — Он внимательно меня разглядывал, тоже, наверное, размышлял, что Оксана во мне нашла, помимо денег.
— У меня есть информация, однако вы инициировали встречу, вы и объясняйте ее цель.
— У вас в банке самая настоящая ОПГ! — Малышев делано вскипел, но оставался хладнокровным, я это видел.
Ясно, решил переть буром. Пригласил меня на встречу, чтобы назвать банк организованной преступной группировкой? Хочет вывести меня из себя и что-то выведать. Что ж, я тоже буду хладнокровным, хоть это и непросто.
— Преступная группировка? Что за голословные обвинения? Где доказательства? — сухо спросил.
— Вы увели от налогов миллиарды гривен, и у нас есть список ваших фиктивных фирм. — Малышев подался ко мне, в его баритоне послышалась угроза.
— Эти фирмы вы с Аликом в днепропетровском филиале наплодили. И знаете, зачем: чтобы был повод зайти в банк с постановлением суда, все обыскать и деньги забрать. — Я увидел приближающегося официанта и понизил голос. Подумал: а ведь мы оба правы.
— Не надо законы нарушать! Грязные деньги, — неожиданно заявил Малышев. Как бабка на лавочке, честное слово.
— Послушайте, для такой беседы мы могли бы и не встречаться, — решил я закругляться. И не поверил своим ушам:
— Отпустите ее! — Виталий с мольбой смотрел на меня.
— Что? Я не понял.
— Отпустите Оксану! — пояснил он дрожащим голосом.
Я совершенно опешил.
— Как это? Почему вы ко мне с такой просьбой обращаетесь? Она взрослый самостоятельный человек, не рабыня, не крепостная.
— Я ее люблю! Очень люблю! Не могу без нее! — Его пылкость меня поразила. От хладнокровия не осталось и следа.
— Но я ее тоже люблю, у нас сын, в конце концов. — Я растерялся от неожиданности.
— Ваша первая жена, Анна, замечательная женщина, да и вообще много красавиц вокруг вьется. — Виталий говорил какие-то несуразные вещи.
— Вам это откуда известно? — возмутился я.
— Ну Марк Борисович, ну вы же умный человек! — улыбнулся Малышев. — Вы полгода в разработке, у нас большое досье на вас, портфолио ваше можно в модельное агентство передавать.
В его голосе зазвучало плохо скрываемое торжество. Ах ты тварь! Вот кто сдал меня в Днепропетровске! Вот почему Оксана психанула — ты сказал ей, что любишь, а я ей изменяю там с девицами!
Все прояснялось. Двадцать первый век не девятнадцатый. Пушкин стрелялся на дуэли, а мы обмениваемся видео- и аудиозаписями. Тоже смертельное оружие, но не благородное.
— Не будет у вас банка, не будет женщин. — Он уже и не пытался скрыть издевку.
— Это мы еще поглядим, кто и что у меня будет! — Я отодвинулся от стола, положил ногу на ногу. — И откуда у вас такая странная мысль? Просить меня вернуть вам Оксану? Что за бредовая идея?
— Она меня прислала, — вдруг признался он.
Это был шок! Очевидно, растерянность отразилась у меня на лице, а этого нельзя допускать.
— Вот так? Прислала вас зачем? Не понял, банк атаковать, что ли?
— Нет же! Попросить разрешения вернуться ко мне. — Его голос менял модуляции, словно принадлежал театральному актеру. Сейчас появился легкий надрыв.
— Оксана очень самостоятельная девушка, это совсем не в ее характере. — Я решил сворачивать тему. — Вы организовали наезд, чтобы вернуть жену? Или решили заработать? Или то и другое?
Малышев голосом диктора Центрального телевидения произнес:
— Я ничего не организовывал, огромные суммы по снятию наличности в днепропетровском филиале вашего уважаемого банка попали в поле зрения государственной службы финансового мониторинга, и они направили нам сигнал.
— А зачем вы захотели со мной встретиться? Зачем моей бывшей жене звонили? Почему Оксана мне ничего не говорила?
— Люблю ее, не могу забыть! — пошел он на второй круг.
— Я ее люблю сильнее! — добавил я финальную реплику в этот театр абсурда и встал из-за стола.
Запрыгнул в машину, бросив Саше:
— Помчали отсюда!
