Пришел официант с сигаретами, поднес огонь, и я увидел, что тонкие пальцы Марины дрожат. Пять лет назад меня это удивило. Я нынешний знал, почему она нервничает. И сказал то, чего тогда не говорил:
— Марин, у те… у вас такой лак красивый. Белый перламутр мало кто сегодня выбирает. Вам идет.
— А… — Марина сделала жест, который после этих слов сделала бы каждая женщина: вытянула руку и полюбовалась аккуратными жемчужными ноготками. Они были коротко подстрижены — докторские, и белый перламутр очень хорошо смотрелся. Не старомодно и не дешево, как если бы ногти были длинными.
Марина стряхнула пепел и сказала:
— Такой лак сегодня очень модный. Сто лет о нем не вспоминали, а теперь во всех журналах. Перламутр — это не френч, он не всем идет. Форма ногтя должна быть подходящая, длина…
Она замолчала. Марина вообще была немногословна. Как-то я сказал ей об этом, она рассмеялась: «Болтливый врач еще хуже болтливого пациента». Меня это не раздражало и не смущало, она не надоедала пустопорожней болтовней, но иногда хотелось, чтобы она подхватывала мою волну в разговоре, о чем-то рассуждала, расспрашивала, что меня волнует, и сама бы рассказывала о себе. Но Марина была молчаливой.
Пять лет назад в эту осеннюю туманную пятницу (я не чувствовал разности реальностей и времен, и
Она как всегда — без эмоций — ответила:
Настал черед моим пальцам подскакивать на столе.
Меня давно ничем нельзя удивить, однако я испытал легкий шок. Марина нервничала все больше, ее руки тряслись, а я сидел как истукан, не понимая, что сказать или, вернее, что спросить. Как вести себя? В голову лезло банальное «Желаю счастья» и еще почему-то «Многие лета» в исполнении хора из Печерской лавры. Хорошо хоть, что не «Со Святыми упокой»!
Я подозвал официанта. Марина заказала бокал пино гри, я — чай саусеп.
Мы были знакомы восемь месяцев, и я, имея семью, никоим образом не претендовал на ее личную жизнь. Но, естественно, появились вопросы.
Допустим, она говорила, что у нее кто-то есть, но, как всякий мужчина, я пропустил эту информацию мимо ушей. Какое мне дело до других мужчин, если она — со мной?
Мы чокнулись: она бокалом с белым вином, я чашкой с чаем. Я решил не оттягивать логичный вопрос:
Теперь, спустя пять лет, я знал: Марина не кокетничала, не шутила и не старалась потрепать мне нервы столь оригинальным ответом замужней без пяти минут женщины своему любовнику. Это действительно было только начало, и нас ждали годы романтических отношений, во время которых Марина не только вышла замуж, но и успела развестись.
Сейчас, в
— Марин, вы что будете?
— Бокал пино гри.
Надо же. И в этой реальности заказывает то же самое. Ну, и я поддержу традицию.
— Отлично. А мне чай саусеп.
Пока несли заказ, молча наблюдал, как она курит. И нервничает все больше и больше.
— Что вы так смотрите? — не выдержала.
— Любуюсь, — улыбнулся.
— Нечем любоваться, я перебрала вчера и с выпивкой, и с танцами. — Ага, бросает мне мячик: спроси, мол, что за повод был.
— Нестрашно, бывает. Красоту ничем не испортишь. — Я погладил ее пальцы, которые безостановочно двигались, поправляли пепельницу, разглаживали плед, щелкали зажигалкой.
— Я девичник устраивала! — с отчаянием в голосе выпалила Марина.
Надо же, в
